Запутанная игра

Все еще касаясь мягкими подушечками пальцев моего напряженного бицепса, она поднимает голову и встречается со мной взглядом.

– И ты этого не заслужил, – говорит она. – Ты заслуживал отца, который любил бы тебя и хотел, чтобы ты был счастлив.

Все, что она предлагает. Сочувствие, доброту, эту невыносимую нежность. Сейчас мне это нужно больше, чем воздух, и я поддаюсь этой части себя, хватаю Уиллоу и грубо притягиваю к себе.

Я тяну ее вниз, так что она оказывается у меня на коленях, ее ноги обхватывают мои, а колени опираются на скамью.

Она тихо вскрикивает от удивления, но не сопротивляется, когда я обнимаю ее и зарываюсь лицом в ее волосы. Она, как всегда, пахнет легкостью и цветами, и этот аромат успокаивает какую-то часть меня, хотя другие части тела в это время становятся еще более уязвимыми.

Я бормочу себе под нос по-русски, и ее светлые волосы заглушают мои слова. Я говорю ей, что она слишком хороша для меня. Слишком мила, чтобы быть запертой здесь с монстрами. Что она никогда не должна была появляться в нашей жизни, но сейчас это не имеет значения.

Слишком поздно.

– Если ты уйдешь, я найду тебя, – выдыхаю я. – Я выслежу тебя и верну туда, где ты должна быть.

Слова, которые я сказал банде Донована в тот вечер, сейчас звучат еще более правдиво. Все, что находится под этой крышей, принадлежит нам.

Денек, мягко говоря, дерьмовый. В основном из-за сообщения, полученного от Икса с описанием его последней «работы» для нас. Даже сейчас я не могу выбросить это из головы. Уже поздно, и я лежу в постели с Уиллоу в объятиях.

Она крепко спит, прижавшись ко мне, как обычно делает каждую ночь. Поначалу она пыталась отстраняться от меня как можно дальше, но теперь все иначе. Она выглядит спокойной и безмятежной, нежась в моих руках.

Я наблюдаю за ней, замечая, как она дышит, как приоткрываются ее губы, какие тихие звуки она издает, неосознанно придвигаясь ближе ко мне.

Она становится неотъемлемой частью нашей жизни.

Я рассказываю ей о машинах, мы торчим в гараже часами.

Мне нравится, как ее лицо будто озаряется, когда я показываю ей что-то новое, и как быстро она все схватывает.

Обожаю, как она тает рядом со мной, будто доверяет. Вся эта отстраненность и настороженность, кажется, исчезают, когда мы рядом. Я люблю ее близость днем, когда мы склоняемся над машиной, и еще больше люблю это ночью, когда она вот так лежит в моих объятиях.

Правило, о котором мы с братьями договорились, остается в силе, и я ему следую. Я ее не трахал.