Запутанная игра

Но заставить ее сладко кончить на мою руку – одна из самых горячих вещей, которые я когда-либо видел.

Она грезила во сне, обо мне и моих братьях, ворочалась и стонала. От ее всхлипов у меня сразу же встал член. Звук был хриплым, низким, но каким-то образом все равно сладким и нежным. Хотя у меня предчувствие, что сон ее был охренительно грязным.

Часть меня жалеет, что я не попросил ее описать его, но большая часть – более умная – знает, что это было бы опасно. Услышав о том, что ей снится, мне стало бы намного труднее держать руки при себе.

Короче, я слегка нарушил правила, заставив Уиллоу кончить от моих пальцев, хотя дальше этого дело не зашло. Она была такой необузданной, отдавалась всем своим существом, разрывалась на части, пока терлась о мою руку. Она по-прежнему казалась застенчивой, но дала себе волю. Я вспоминаю ее лицо в момент оргазма, ее взгляд, устремленный в мои глаза, ее мягкие светлые волосы, разметавшиеся по моим подушкам…

Проклятье. От одной мысли об этом член дергается.

Похоже, этот образ займет почетное место в моем дрочебанке. А может, и первое место, поскольку я не уверен, что когда-либо видел что-то более сексуальное. Если его, конечно, не заменит другой образ, получше.

Я улыбаюсь. Сколько всего мы с ней могли бы сотворить, при этом оставшись верными правилу не трахаться.

Но потом я думаю о послании Икса, и мне на голову словно выливают ведро ледяной воды, мгновенно охлаждая жар в моих венах. У меня внутри все переворачивается. Именно так я себя почувствовал, когда вошел в комнату Вика и увидел лицо Уиллоу на экране его компьютера.

Меня выводит из себя даже мысль об этом.

Я не такой, как Мэлис, не такой жестокий и склонный к насилию при малейшей провокации, но в эту секунду мне хочется кого-нибудь прикончить. И каждый раз, когда я думаю о том, что Уиллоу продают, как скотину или типа того, мне становится только хуже.

В конце концов, я вздыхаю, понимая, что, лежа здесь, не смогу заснуть. Я выпускаю Уиллоу из объятий и выскальзываю из постели, направляясь вниз по лестнице в гостиную.

Мэлис уже там. Я не очень-то удивлен, увидев его. На столе стоит бутылка виски, а в руке у него стакан, почти пустой. Он без рубашки, и я вижу, что на его огромной татуировке, над которой он работает уже какое-то время, появились новые штришки. Похоже, его эта ситуация бесит не меньше. А может, и больше, учитывая, что это Мэлис. Кажется, он всегда воспринимает вещи экстремально серьезно.