Запутанная игра

Горячая, скользкая и такая влажная, что вся течет. Стискивает член так, как будто отпускать не хочет.

Я издаю томный стон, слушая, как он описывает меня своим братьям. Хотя у меня не сложилось впечатления, что Рэнсом поимел столько же женщин, сколько Мэлис, я уверена, что у него было множество подружек на ночь. И все же, когда он трахает меня, это звучит как какое-то откровение. Словно я – нечто особенное, нечто новое для него.

Когда я оглядываюсь через плечо, он наклоняется вперед на стуле, рассматривая нас.

Его член все еще твердый, но он даже не трогает себя, просто пристально наблюдает за нами.

Мне требуется долгое время, чтобы обрести дар речи, и я использую это время, чтобы разобраться в своих чувствах и ответить на его вопрос. Боль от первого сильного толчка Рэнсома проходит, и на ее место приходит что-то другое. Его член упирается в мои чувствительные внутренние стенки, а пирсинг усиливает трение. Каждый раз, когда он снова погружается в меня по самые яйца, я испытываю такой сильный прилив ощущений, что у меня почти перехватывает дыхание.

Я много раз мастурбировала, прежде чем заснуть, или когда лежала в ванной, и мне всегда удавалось достаточно легко кончить, когда я этого хотела, но это было просто ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас. Ничто не сравнится с ощущением, когда Рэнсом насаживает меня на свой член, с тем, как растягивается мое влагалище, когда он скользит внутрь.

Мэлис смеется, когда я долго не отвечаю.

– Похоже, ты вытрахал все слова из ее головы, – отмечает он.

 – Я знал, что в глубине души она маленькая шлюшка. Вся эта притворная хрень с хорошей девочкой была просто уловкой.

Я качаю головой, потому что это не было уловкой, но Мэлис просто ухмыляется.

– Так будет, когда мы с тобой закончим, – обещает он.

Мрачная клятва вызывает дрожь по всему телу.

Мне следовало бы испугаться. Нельзя так сильно желать всего, что он обещает. Но я желаю.

Сердце бьется так, словно сейчас прорвет грудную клетку, и я чувствую себя почти на седьмом небе от эндорфинов и адреналина, переполняющих организм.

Чувствую, что вот-вот рассыплюсь на части. Каждый толчок Рэнсома подначивает меня погрузиться в чистое наслаждение. Я подпрыгиваю у него на коленях, тяжело дыша, пытаясь прижаться к нему, чтобы не улететь в небытие или типа того.

Руки Рэнсома на моих бедрах сжимаются почти до синяков, и я сосредотачиваюсь на них и на месте, где мы соединяемся.