Запутанная игра

Я просто не совсем понимаю, чего Фаулер ждет в качестве ответа. – Колин корчит гримасу. – В любом случае, дай мне знать, как закончишь. Может, обменяемся впечатлениями, прежде чем сдадим работы, окей?

– А, конечно. – Я киваю, пытаясь изобразить на лице убедительную улыбку. – Было бы здорово.

– Круто. Ну, увидимся.

Он снова улыбается мне, затем поворачивается и направляется через двор к нескольким своим друзьям, которые тусуются неподалеку. Я смотрю ему вслед, а затем заставляю себя двинуться с места.

Колин намного популярнее меня, и он один из немногих людей в кампусе, кто не последовал примеру Эйприл, то есть не стал задирать меня или же полностью игнорировать.

Мы никогда по-настоящему не тусили вместе, но он несколько раз просил меня позаниматься с ним, и обычно подобный утренний разговор с ним приводил меня в хорошее настроение на весь день.

Но ничто не способно пробиться сквозь эфемерное облако тревоги, которое, кажется, следует за мной по всему кампусу, словно темная дымка. Оно цепляется за меня, пока я на занятиях слушаю профессора, бубнящего что-то себе под нос.

Окутывает меня, заставляя мурашки стремительно носиться по моей коже. Преследует во дворе во время ланча, окружая так плотно, что я едва слышу, как Эйприл и ее свора подшучивают надо мной, проходя мимо.

Единственное, что на мгновение выводит меня из ступора, – это вид административного здания, мимо которого я прохожу по пути к автобусной остановке в конце учебного дня. Желудок пронзает острый укол беспокойства, разрубая узел, завязавшийся где-то внизу живота.

Я должна заплатить за учебу в ближайшее время, но я до сих пор не знаю, как получить деньги. Предполагалось, что ответом на этот вопрос станет продажа моей девственности, но поскольку мужчина, который должен был заплатить за нее, мертв, это уже не сработает.

И теперь я понятия не имею, что делать и как достать деньги.

Я сижу на заднем сиденье автобуса по дороге на работу, опустив голову, и мои длинные светлые волосы падают на лицо, словно занавес, закрывая все остальное.

Я выхожу на остановке и проделываю остаток пути до «Сапфира» пешком, как и каждый день. При мысли о возвращении в клуб после произошедшего у меня скручиваются внутренности.

Часть меня – на самом деле, огромная часть – хочет оказаться больной и не иметь сегодня дела ни с Карлом, ни с кем‐либо еще, но я знаю, что лучше всего просто продолжать жить своей жизнью, как будто ничего не произошло.

Так что, добравшись до клуба, я делаю глубокий вдох и захожу внутрь.