Запутанная игра

Карл выкрикивает мое имя, как только я переступаю порог. Я подпрыгиваю от звука его громкого голоса, прижимаю руку к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и бросаю на него взгляд. Не понимаю, почему он здесь, в зале. Его довольно редко можно увидеть за пределами его кабинета.

Несколько посетителей, сидящих за столиками, поглощены своими напитками, поэтому едва ли обращают на меня внимание, когда я направляюсь туда, где стоит Карл, скрестив руки на груди.

– Мой кабинет, – говорит он, указывая большим пальцем на меня, когда я подхожу.

Сердце начинает биться быстрее. Я следую за ним, волосы на шее встают дыбом. Чего он хочет?

Войдя в кабинет, Карл резко закрывает дверь и опускается в кресло за столом. Когда он смотрит на меня, его глаза сужаются. Он ничего не говорит, просто выжидающе смотрит на меня, словно ждет, что я заговорю.

Когда я этого не делаю, он фыркает, наклоняется вперед и кладет локти на стол.

– Что, черт возьми, случилось?

Ощущение, словно по моей коже ползают муравьи, усиливается.

– Судя по всему, прошлой ночью бордель сгорел дотла, – перебивает он. – Вся эта чертова халупа была в дыму.

Это не был несчастный случай. Это сделали те трое, что убили русского парня. Должно быть, они сожгли бордель, чтобы замести следы.

– Жизель погибла при пожаре, – продолжает Карл, и я не могу сказать, искренне ли он расстроен из-за этого события или нет. У меня не сложилось впечатления, будто они были близкими друзьями – скорее, деловыми партнерами, которым не хотелось таковыми быть.

Он поднимает брови, явно требуя каких-то объяснений.

– Я ни о чем таком не знала, – говорю я, и у меня перехватывает горло. – Я… я пробыла там совсем недолго. Тот клиент, он… выгнал меня. Я ему не понравилась.

Это ложь лишь наполовину. Тот человек действительно был недоволен мной. Он достаточно ясно дал это понять, прежде чем все превратилось в хаос, и он был убит.

Карл, фыркнув, откидывается на спинку стула, медленно оглядывает меня с ног до головы, а затем качает головой.

– Думаю, этому не стоит удивляться.

Желудок сжимается. Конечно, Карл так думает. Он думает, что я фрик, так почему бы ему не поверить, что тот русский отправил меня восвояси, вместо того чтобы трахнуть, хотя и был готов заплатить больше денег за девственницу?

– Эй, – говорит босс, щелкая своими узловатыми пальцами. – Не зевай.

– Я не зеваю, – отвечаю я, сдерживая все, что еще хочу ему сказать.