Запутанная игра

Тело инстинктивно приходит в движение, и я бросаюсь бежать по улице в противоположном направлении, снова роясь в сумке в поисках ножа. Позади меня раздаются шаги, и по коже пробегают мурашки. Мне приходится насильно успокаивать себя, дабы мозг не строил сумасшедших теорий и не придумывал страшных сценариев того, чего может хотеть от меня этот человек.

Я ускоряю шаг, сворачиваю в переулок, чтобы попытаться скрыться от незнакомца, но он продолжает следовать за мной.

Меня охватывает паника, и я срываюсь на бег, огибая мусорные контейнеры и спотыкаясь о мелкий мусор, разбросанный по земле.

Я слышу, как его шаги стучат по тротуару позади меня, перекрывая бешеный стук моего сердца, и это заставляет меня бежать еще быстрее, сжимая нож в одной руке и телефон в другой.

Выбежав из переулка на другую улицу, я, не останавливаясь, поворачиваю налево. Дыхание становится прерывистым, я осматриваюсь по сторонам. Впереди на перекрестке останавливается такси, и я практически кричу, чтобы оно подождало.

Я бегу к нему, распахиваю дверцу и практически бросаюсь на сиденье, прежде чем водитель успевает остановить машину.

– Что за… – Парень за рулем удивленно поднимает голову, когда я захлопываю за собой дверь.

Настойчивость в моем голосе заставляет его тронуться с места, и он отъезжает от тротуара, а я поворачиваюсь, чтобы выглянуть в окно. Когда мы начинаем спускаться по улице, я засовываю нож обратно в сумку и смотрю в окно – мужчина маячит где-то вдалеке. Страх скручивает желудок.

Я понятия не имею, кто за мной следил и почему.

Это была случайность? Просто какой-то придурок решил ночью поохотиться на одинокую девушку? Но тогда зачем было следить за мной так долго?

В голове внезапно возникает яркое воспоминание о том, как я расспрашивала Рэнсома, сколько времени потребуется ему и его братьям, дабы убедиться, что никто не расследует смерть Николая, и как он, по сути, подтвердил, что этот день может никогда не наступить.

Так что, мой преследователь рыскал вокруг в поисках информации? Ему каким-то образом удалось выяснить, что я была в борделе в ту ночь, когда погиб Николай?

С той самой ночи, когда я впервые встретила братьев Ворониных, они внушали мне ужас.

Они нависали над моей жизнью, словно тени, заставляя меня постоянно оглядываться. Но мне вдруг приходит в голову, что, возможно, есть кто-то, кого мне следует бояться больше, чем эту троицу.

Таксист вытягивает шею, смотрит на меня, и его густые брови сходятся на переносице.