"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Ирья не издала ни звука.

— Он уже ходит? — продолжал спрашивать Таральд, а сам отошел к стене.

— Конечно же, ты ведь умеешь ходить, Кольгрим? Мальчик выбрался из ее объятий и направился к отцу.

— Возьми его на руки, — тихо промолвила Ирья.

— Он понимает, о чем мы говорим! — удивленно сказал Таральд и с некоторой неохотой протянул руки к своему малышу.

— А как же иначе? Разве нет… Нет, он развивается совершенно нормально для своего возраста, и умственно, и физически.

Кольгрим стоял, немного покачиваясь, и Таральд протянул к нему руки, чтобы он не упал.

С испугом, невольной брезгливостью прижал Таральд к себе этого мальчика. Кольгрим отплатил тем, что вцепился зубами ему в ухо, да так, что кровь потекла.

Чем старше становился мальчик, тем яснее все понимали, что из него вовсе не вырастет новый Тенгель. И только одно утешало взрослых: безобразные черты лица этого ребенка постепенно разглаживались, приобретали определенность, — еще не окончательную, но уже различимую. Тельце мальчика тоже росло и развивалось, и руки его уже не казались такими длинными.

У него также вытянулась шея. И хотя лицо его все более приобретало человеческий вид и даже казалось красивым, худшее все равно оставалось, хотя Ирья и все остальные с радостью отказались бы именно от этого — его отталкивающие, тяжелые желтые глаза. И полное отсутствие юмора. Конечно, когда он только родился, внешность его была еще более отталкивающей; теперь лицо смягчилось, и уродство его вспоминалось отныне как страшный сон. И все-таки Ирья постоянно думала про себя, что лучше бы он был безобразен по-прежнему, чем имел этот зловещий желтый отблеск в глазах, не пропадающий до сих пор. Ибо и безобразного на вид человека можно полюбить, и даже больше других; но от души озлобленной хотелось бы держаться подальше.

Но ведь он еще только ребенок, часто с отчаянием думала она. И мы, взрослые, должны любить его, несмотря ни на что. Кольгрим получал эту любовь от окружающих. Хотя сам не отвечал на нее.

Он в известной мере терпел Ирью и Лив.

С другими же он просто не ладил.

Таральд честно пытался заниматься со своим сыном, понять его. Но всякий раз при этом тяжело вздыхал.

Кольгрим развивался неплохо для своего возраста. Он был смышленым и рано осознал власть слов — в особенности маленького словечка «нет». И он без устали пользовался им.

Ирья проявляла незаурядное терпение. Лив же часто отчаивалась при выходках этого буяна и призывала на помощь Ирью, когда не могла сама утихомирить внука.