Защитник Империи

Хоть перед смертью мучиться не придется… А то в Охранке любят дознание в пыточной производить…

— Зачем? — недоуменно посмотрел на меня Кован и аккуратно похлопал ладонью по толстой папке с бумагами, лежащей перед ним на столе. — Все дело уже обстоятельно разобрано и подшито. И не думаю, что вам найдется что к этому добавить. — Он слегка усмехнулся: — Слишком долго вы в беспамятстве провалялись, тьер Стайни. Не могли же мы ждать, когда вы соизволите очнуться и поведаете нам все подробности происшествия.

— Понятно, — безразлично пожал я плечами, утратив интерес к продолжению разговора.

Разобрались и ладно. Пусть теперь решают.

— Могу, кстати, только восхититься вашей выносливостью, — доверительно сообщил Кован. — Уж не знаю, что за чудище вам сэр Родерик в талиары определил, но выжить, имея на теле более двух десятков проникающих ранений… Да еще учитывая тот факт, что помощь вам оказывали в самую последнюю очередь…

— Откуда два десятка-то? — озадаченно осведомился я. — Вроде егеря в меня только три или четыре раза попали…

— Они вас потом еще достреливали, — любезно сообщил ас-тарх.

 — На всякий случай. Сильно вы их напугали своей нечеловеческой силой и скоростью. Говорят, носились вы так, что силуэт в воздухе размазывался. И никак не останавливались, хотя должны были упасть сразу же, едва схлопотали первую стрелку с «Парализующим касанием».

— Я плохо помню, как там все было, — подумав, почти чистосердечно сознался я, не желая ворошить болезненные воспоминания.

 — Как в тумане все… — Помявшись, я все же спросил: — А что с теми егерями, которых я помял?..

— Тут вам повезло, тьер Стайни. Выживут они, хоть и били вы насмерть. Один из оставшихся егерей слабеньким целителем оказался. Удержал товарищей на грани, пока помощь из Остмора не подоспела, — поведал Кован. Порывшись в своей папке, вынул оттуда один лист и, бросив на мой край стола, предложил: — Да вот полюбуйтесь на свои художества.

Рисунков, правда, на листке не было. Только сухое изложение фактов: «Жерар Бадье — значительные повреждения лицевых костей с проникновением отдельных их частей в головной мозг и перелом шейных позвонков — шесть месяцев, тридцать восемь золотых.

Ульх Гимарди — многочисленные переломы ребер с пробитием внутренних органов, перелом позвоночника, перелом лучевых костей левой руки — четыре месяца, двадцать шесть золотых. Лаен Эреди — травма головы с глубоким рассечением кожного покрова — две декады, шесть золотых».