Заставь меня простить

Если бы не он, не жить бы мне нормально, я бы спился, загулял, не знаю, что бы я сделал, чтобы не чувствовать той захлёстывающей боли, от которой я не мог дышать.

Вспомнил первый год без неё. Что я тогда делал? Пил, курил, развлекался как мог. Домой приходил после полуночи, да и то только переночевать. С Валей отношений и не было никаких. Только крики, ссоры, её слёзы и моя злобная ухмылка. А ещё… боль, рвавшая мою душу на части. Иногда, особенно во время пьяного угара, я слишком остро ощущал нехватку воздуха. Он как будто заканчивался, а новую порцию я вдохнуть не мог.

Это потом я понял, что это не физическая болезнь, душевная… что эта боль в груди не потому, что я подцепил вирус, а из-за неё, из-за того, что нет её рядом. Тогда я ненавидел Валю, в порошок её хотел стереть, а когда полегчало, и я смог вдохнуть, как-то и месть отошла на второй план. А что сейчас?

Вчера я узнал, что эта меркантильная сука знала о моей любви, была прекрасно осведомлена о причине, по которой я не желал жениться. И что же? Она меня заставила! Натравила своего папашу, липовые документы сделали, ребёнка оставила.

У меня до сих пор оставался открытым вопрос: как эта стерва умудрилась залететь от меня. Даже спустя пять лет я помнил только одно: напился, лёг, проснулся. Я ни разу не просыпался, вряд ли в невменяемом состоянии у меня бы встал настолько, чтобы можно было заняться сексом, да и кончить так, чтобы забыть…

Теперь я ещё больше склоняюсь к тому, что это нереально. Невозможно…

Однако ДНК я сдавал, всё проверили.

Каюсь, я даже после рождения Дани делал тест. Тихо, чтобы никто не знал. Итог тот же — я отец. Да и не было у меня сомнений. Сын был похож на меня: такие же волосы и глаза, те же повадки и родинка на правом плече в виде небольшого яблока. Мой он, но как…

Вита пошевелилась и открыла глаза.

— Доброе утро, — без тени смущения пролепетала она.

— Доброе, — я наклонился, чтобы её поцеловать. — Как спалось?

— Мне снилось, как мы провели ночь вместе. Вот лежу и думаю, правда ли это?

— Ты изменилась, — констатировал я.

— Стала смелее, — я не врал. Я нарисовал себе Виту, которая проснётся, будет смущаться, краснеть, но… она чувствовала себя так, будто мы просыпаемся рядом лет десять и её это нисколько не удивляет.

— Оу, Денис, а ты что ожидал увидеть? Робкую семнадцатилетнюю девушку, не знающую, как правильно целоваться?

— Ты никогда не была робкой, — засмеялся я. — Кто меня соблазнял у бабушки на кухни, м? — она нахмурилась, игривое настроение как рукой сняло.