Заставь меня простить

Приблизился, снял с меня платье, приподнял бровь, увидев комплект и… без тени сожаления стащил и его.

— Ты прекрасна, — тихо пробормотал, когда я осталась обнажённой.

Я дрожала всем телом, то ли от страха, то ли от желания, то ли ещё от чего. Впервые ощущала его так близко… кожа к коже.

— Люблю… тебя… — выдохнула прежде, чем он меня поцеловал.

И снова ласки, опять движения пальцев на клиторе и внутри меня, снова это дикое ощущение безысходности, жара, собирающегося где-то внизу живота.

Ещё чуть-чуть… уже почти и… я почувствовала, как он убрал пальцы.

Вскрикнула от боли, закусила губу, по щеке скатилась слеза, которая тут же была слизала языком Дениса.

— Тише, малыш, расслабься, — его хриплый голос немного меня успокоил.

Боль отступила, ей на смену пришло томительное ожидание. Денис медленно подался назад и снова вошёл, заставляя извиваться уже не от боли, кричать от толчков и чувства наполненности.

Денис ускоряет темп, выходит почти до конца и снова погружается до основания.

Я чувствую изнутри каждую вену, ощущаю пульсацию и дрожь его плоти. Накрывает разбухший клитор пальцами, двигаясь по кругу, заставляя извиваться, и теряться в чувствах.

Ускоряет движения, сжимает пальцами клитор, ласкает, растягивает, приближая мою агонию. Я чувствую, как внутри меня поднимается волна, разливающаяся лавой по всему моему телу. Я содрогаюсь от накрывших меня чувств, царапаю ему спину, наверняка оставляя следы. Ещё несколько толчков и я слышу его рык, ощущаю, как она замер, как бешено грохочут наши сердца.

— Я люблю тебя, снежинка, — шепчет мне на ухо, а я реву, как дура.

Плачу, потому что ещё не так давно даже не мечтала о подобном. Хотя нет, вру, мечтала, желала, просыпалась по ночам неудовлетворённая, потому что хотела почувствовать его. Плачу из-за того, что он рядом, что, наконец-то, со мной. Не с кем-то там, а со мной. Над словами его плачу и года наши потерянные оплакиваю. Дура я была, глупая, принципиальная.

Нет у любви принципов, нет каких-то установок и запретов. Не существует «нельзя», «запрещено», нет таких понятий, как совесть. Если люди друг друга любят, совесть должна мучить тех, кто их разлучает.

Сейчас, когда мы с Денисом лежали на кровати, мокрые и изнеможённые, я особенно явно это чувствовала. Сейчас мне было непонятно, почему я тогда смогла уступить его. Не хотела быть любовницей? Так он и не предлагал.