— Ты чего остановилась? — словно обделенный подросток еле слышно интересуюсь я, разочарованно наблюдая за сменой настроения на Анином лице.
— Черт, у меня для тебя не очень хорошая новость. Как ты это раньше не обнаружил?!
— Что? — осторожно интересуюсь я, всматриваясь в обеспокоенное Анино лицо.
— У тебя явно олеогранулема полового члена! Уплотнение кожи полового члена вследствие подкожного введения вазелина или другого маслянистого вещества. Это делают с целью увеличения члена. Ну, вот и вскрылась разгадка вашего большого полового органа.
Ай-ай-ай, Богдан Владимирович, — демонстративно цокает.
— Зараза!
Резко хватаю Аню за руку и рывком переворачиваю ее на спину. Подминаю под себя и нависаю над ней.
— Ты знаешь, что может быть с тобой за такие шутки?! — цежу ей в губы.
— Это тебе за мою возможную «глухоту» и дальнейшее промывание ушей. Один-один, Богдан Владимирович, — с чувством полного удовлетворения произносит Аня. — Я тогда от страха чуть не описалась, — и только спустя несколько секунд до меня доходит, о чем она говорит.
— Ладно, согласен, один-один, — наклоняюсь к Аниным губам, быстро целую и как только начинаю приподнимать ее топ вверх, она тут же пресекают мою попытку.
— Ты же сексом хочешь заняться?
— А ты как думаешь? — саркастично бросаю я."
"— Думаю, да. Я — тоже. У меня вообще цель — затрахать тебя так, чтобы ты потерял на пару часов бдительность, но я грязная. В смысле потная. На самом деле я только поэтому и остановилась, когда теребила тебе…
— Не продолжай, а? Теребила она.
— Пошли в душ. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Там помоемся и потра… ливальничаем.
— Я потерплю тебя потной.
— Нет. Уважь меня. Я вообще-то джинсы перед тем, как залезть к тебе на кровать — сняла, зная, что ты чистюля. А я хочу в душ.
— Ну, раз джинсы сняла, то, конечно, уважу тебя, — рывком приподнимаюсь с кровати и поднимаю ее на руки.
— Ух.
— Ты смотри, даже на пол кинула, а не на кресло. Умница какая.
— Да, да, я умница.
* * *
Несмотря на полный внутренний расслабон, к мозгу, как ни странно, стала возвращаться кровь, как только я взглянул на раковину.
Не было тут этих вещей. Не было. Перевожу взгляд на Аню, натягивающую на обнаженное тело совершенно точно новые черные трусы, ибо стягивал я с нее белые, как вдруг до меня доходит. «Затрахать, чтобы потерял бдительность». Кажется, так она сказала.
— А ты что тут делаешь в такой час?
— Для умного человека — крайне странный вопрос.
