Поняла?
— Постараюсь. Что еще нельзя делать и наоборот нужно? Давай сразу все плохое. Ходить вот так только при тебе это я уже и так знаю. Не конфликтовать с твоей дочерью — максимально постараюсь. У меня уже есть для нее подарок. Уборка и готовка — это тоже придется с ней делить, когда она полностью поправится. Что еще? — а хороший вопрос «что еще?». Вот так сходу и не придумаешь.
— Сейчас подумаю, — максимально серьезным голосом произношу я, откинувшись на спинку кресла.
И все-таки есть что-то приятное в том, чтобы наблюдать за такими простыми вещами.
Тянусь за очередным куском пирога и отправляю его в рот. Ем с таким упоением, что не сразу замечаю за собой срач. Дожил, епрст. Крошу крошками и смахиваю их… нет, не в салфетку, а на пол. С таким успехом скоро и в кровати буду жрать. Ну да, с кем поведешься…
Делаю глоток уже чуть остывшего кофе и застываю. Вот как-то наши взгляды с Аней сразу встретились, когда я потянул из чашки ее длиннющий волос.
— Блин, прости. У меня сейчас осенняя линька, видимо, на халате что-то осталось.
Я вроде как их заправляла, когда все разогревала. Я не специально. Честно, — похоже она реально чувствует себя виноватой.
Спокойствие. Только спокойствие. Глубокий вдох. Выдох. Это всего лишь метровый волос, которым, на мое счастье, я не подавился.
— Богдан? — осторожно интересуется Аня.
— Все нормально, это можно пережить. Вот, кстати, по поводу «что еще» — убирать свои волосы из ванны. Я за тебя это делать не буду.
— Обязательно. Буду убирать. Вот те крест даю.
— И не жрать на кровати.
— Я постараюсь. Ну что, можно переходить к шкафу?
— Ну давай, удиви меня.
— Я сделаю все компактно, не переживай.
Смотрю на свои вещи, по-сиротски расположенные справа и не знаю, что сказать. Впервые у меня нет слов. Как у нее это, черт возьми, получается?
— Ну что? Нормально? Или я тебя стеснила? — улыбаясь, показывает мне свое творение.
— Да…, — многозначительно произношу я, всматриваясь в невозмутимое Анино лицо. — Вот так и оглянуться не успею, проснусь с кольцом, женатым с повсюду разбросанными волосами.
— Ммм… мне приятно, что ты думаешь о нашей свадьбе, но нет. Оглянуться ты точно успеешь. В этом году у нас сто пудов не будет свадьбы, даже если ты завтра уже будешь холостым.
— Да ладно? То есть через четыре месяца я все еще буду холостым? А что так, Анна Михайловна? — саркастично бросаю я.
— Так високосный год же. Жениться нельзя. Примета плохая.
— Кто сказал? — просто молча офигеваю.
— Моя мама.
