— Ставь мне тройку, которую я уж точно заслужила, так уж и быть дрянную характеристику, и на этом закончим наше общение.
— Закончим? — ухмыляясь, произносит он.
— Да, закончим. Плохо воспитанная принцесса с женатыми мужиками не встречается.
— Нет, Анечка, не закончим. Не хочешь по-хорошему, будет…
— По-плохому? — перебиваю его.
— По-другому. Тройку захотела? Ее еще надо заслужить, — подходит к столу и открывает верхний ящик. — Чего стоишь? Давай дуй сюда, будешь проверять свой тест и задачу, чтобы потом не обвинила меня в подтасовке результатов.
Уверенно подхожу к Лукьянову и беру в руки ответы вместе со своим листком. Если в паре вопросов в тесте я не уверена, то в задаче точно — да.
Итого: три ошибки в тесте и, судя по нижеприведенным критериям оценок, — это четыре.
— Молодец. А теперь переходи к задаче. Я надеюсь, средний бал ты умеешь считать?
— Умею.
Сказать, что я расстроена своим неправильным ответом в задаче — ничего не сказать.
И дело совсем не в оценке. Проводя дифдиагностику, я даже не подумала о таком заболевании. И вот это… это фигово.
— Итого, здесь ты получаешь два. Хотя, по сути, кол. Два плюс четыре — шесть. Шесть делить на два — три. Пока, ты, Анна Михайловна, укладываешься в положительную оценку. Ну а теперь заключительный этап: практические навыки и беседа о больном. Надевай халат и дуй… в восьмую палату. Осмотри больную, поставь ей предварительный диагноз в своей головушке.
А дальше приду я и попрошу показать несколько практических навыков. Вперед, Анна Михайловна.
* * *
Я могла бы долго сокрушаться, обижаться и мысленно четвертовать Лукьянова за сложную больную, но не получается. Просто, потому что это как минимум непрофессионально. Я не успела толком уйти после фиаско от неправильно решенной задачи, а теперь еще и здесь не получается сконцентрироваться. Руки трясутся, голова не соображает и страшно от того, что сейчас придет Лукьянов.
Ну почему все так сложилось? Еще день назад я порхала как счастливая дурочка, а сегодня Лукьянов женат и имеет дочь, а я профнепригодная двоечница? От обиды снова хочется лить крокодильи слезы. Ну я ведь не тупая, черт возьми, я же многое знаю и умею. Что со мной сейчас такое?
— Ну что, готовы, Анна Михайловна? — глубокий вдох и медленный выдох.
— Да, — спокойно отвечаю я, повернувшись в сторону вошедшего в палату Лукьянова.
