— Прекрати, Богдан! Ты что творишь?
— Ненормальный! — вскрикивает Ника.
— А ты вообще рот закрой, до тебя дойдет очередь.
— Ну все, хватит, — сплевывает кровь из разбитой губы Измайлов. — Полегчало? Не проще ли поговорить? Что за идиотские замашки сразу бить кулаками?
— Заткнись, сука. Поговорить бы ему все. Не наговорился еще с ней?
— Не наговорился, — бросает Измайлов, при этом я четко вижу на его лице улыбку. — Все впереди, — Боже мой, смертник…
И точно бы им стал, если бы совершенно внезапно Лукьянов не схватился за поясницу и, издав что-то нечленораздельное, упал одним коленом прямо на снег, опершись одной рукой о землю.
При этом лицо его стало реально бледным. Тут и без медицинского образования понятно — с ним что-то случилось!
— Что случилось?! — наклоняюсь к моему бледному, тяжело дышащему Лукьянову.
— Папа!
— Камень. Это точно камень, — еле проговаривает Лукьянов, пытаясь встать с колен. — Мне спазмолитик нужен. В вену. И побыстрее.
— Папочка!
— Пожалуйста, заплатите за наше такси и заберите вещи из машины, — бросаю в сторону Ники и Ярослава.
— И уезжайте куда собирались! Не место вам сейчас здесь. Дайте ему остыть, — бросаю вдогонку, как только Богдан опирается на мое плечо.
Глава 29
Стоило только услышать рев Лукьянова, как из рук моментально выпадает аптечка. Словно наркоманка с трясущимися руками начинаю судорожно перебирать лекарства на полу. И хоть ты тресни — нет спазмолитиков. От отчаяния хочется выть и где-нибудь спрятаться. Но это уж совсем по-детски, я же, блин, будущий врач.
Ничего толком не придумав, набрала скорую и, схватив смоченное холодной водой полотенце, вернулась к скрюченному Богдану, лежащему на диване.
— У нас нет спазмолитиков в ампулах. Я все пересмотрела, — протираю его лицо влажной тканью и кладу на лоб.
— Давай в таблетках, хер с ними с ампулами, — выжимает из себя Богдан, закрыв глаза. Черт возьми, бледный с испариной на лбу и рукой в штанах. Как ему сказать, что таблеток тоже нет?!
— Я вызвала скорую.
Спазмолитиков в таблетках тоже нет, последний дротаверин я выпила в прошлые месячные. Прости, пожалуйста. Ну я же не знала, что так будет, — быстро оправдываюсь я.
На мой комментарий Лукьянов моментально открывает глаза. И вот сейчас он уже не выглядит настолько беспомощным, особенно когда хватает меня свободной рукой за запястье.
— Ты чего?!
— Спрашиваю один раз. Соврешь — не прощу. Ты знала, что Ника с этой тварью?
— Нет, не знала! Клянусь твоей почкой.
