— Ммм… как мило, я тебя тоже люблю. О, кажется, скорая приехала. Я быстренько.
Правду говорят, что врачи — худшие пациенты. Мой Лукьянов — яркий тому пример.
— Я уже сказал куда отдает боль. В яйца. Сколько раз надо повторить? — вот сейчас ощущение, что Богдан и вовсе не болен. Уж слишком он зол.
— Он имел в ввиду, что боль отдает в scrotum и penis, — быстро добавляю я, пытаясь сгладить углы. — Он врач, заведующий отделения терапии, между прочим.
— Отвезите меня уже в больницу, если не в состоянии поставить капельницу.
Рукожопы, — сказал он это тихо, но достаточно, чтобы услышал фельдшер и очень молоденькая врач.
— Богдан!
— Прошу прощения, рукоанусы.
А дальше начался или продолжился чистейший бред. Все-таки прав Лукьянов, реально рукожопы. К счастью, до больницы мы все же доехали. Живые. Пусть и порядком взвинченные.
* * *
Складываю продукты в пакет и, не мешкая, иду к выходу. Схватиться за ручку не успела. Вот уж не ожидала, что так быстро увижу Нику.
— Привет, — шепотом произносит она, проходя в гостиную.
Следом за ней заходит Измайлов с клеткой в руках. Вот и моя Дося.
— Спасибо, что не забыли ее, ну и вернули, — забираю клетку.
— Как папа?
— Операция прошла удачно. Я как раз к нему иду. Пойдем вместе со мной. А тебе лучше не идти, — указываю взглядом на слегка, да ладно, чего уж там, хорошо побитого Ярослава. — Пока не идти.
— Я и не собирался. Он пока не готов к диалогу.
— Я тоже не пойду сейчас. Папе нельзя нервничать.
Я хочу с тобой поговорить наедине. И кое-что отдать. Все время забываю. Пойдем в мою комнату — все тем же шепотом произносит она.
Любопытной маленькой Анечке жуть как интересно, что хочет сказать Ника, да и вообще расспросить, когда она, черт возьми, успела сойтись с Измайловым, а вот взрослой Ане плевать. Ей хочется поскорее в больницу к голодному Лукьянову.
— Так, стоп, ты что делаешь? — растерянно бросаю я, наблюдая за тем, как Ника без разбора скидывает вещи в чемодан.
— Забираю вещи. Мы хотели провести вместе время до вашего приезда, но сейчас в этом нет смысла, — дико хриплым голосом проговорила Ника. Теперь понятно — заболела. — Я здесь больше не буду жить.
— То есть теперь ты вообще переезжаешь?!
— Да.
— Нет. Я тебе этого не дам. Твой отец меня после этого не то, что не поймет, он меня вообще из дома выгонит!
— Глупости. Ты же не дура, скажешь, что я уехала в твой отъезд. У меня к тебе просьба.
