Он сейчас ничего не поймет, будет давить на меня своим авторитетом, возрастом, возможно, правдивыми на первый взгляд вещами. Я так не хочу. Устала. Ты можешь оказать на него хоть какое-то влияние, я это точно знаю. Он любит тебя, поэтому у меня просьба. Когда он немного отойдет, пожалуйста, поговорим с ним. Как будто ты на моем месте. Ты же девочка, знаешь, что сказать. Я вот как раз на это не способна. Я — грубая и… вообще, — слушать вот такой Никин голос становится невыносимо. Уж очень жалостливо она выглядит. — Не получится у меня ничего ему объяснить.
А Ярослава я к нему не подпущу, он дурак, не будет отбиваться. А папа пока только помахать кулаками хочет.
— И что я должна ему сказать?!
— Не знаю. Что угодно, чтобы он принял то, что мы вместе.
— Да когда вы вообще успели это «вместе»? Ты же все время сидишь дома!
— Каждый видит то, что хочет видеть. Мы… мы недавно вместе.
— Один день? — саркастично бросаю я.
— Нет. Пару месяцев. Это неважно.
— Важно! Ты через пару месяцев переезжаешь к мужчине, который годится тебе в отцы.
И который, между прочим, встречался с твоей матерью."
"— Фу. Не разочаровывай меня. Ты переехала к папе через меньшее количество времени. У вас разница в возрасте на четыре года меньше, чем у нас. Ты встречалась с Егором, точно так же, как и мой Измайлов с моей матерью. Не было там ничего. Не было, — по слогам хрипло произносит Ника. — У нас почти одинаковые исходные данные, так что не надо мне втирать какая я плохая и какое хреновое будущее меня ждет. Папу я еще могу понять, но не тебя, — черт возьми, исходные данные с виду действительно пипец как похожи.
— Я эгоистично хочу быть счастливой. Даже если это будет недолго. Не надо меня осуждать.
— Я тебя не осуждаю, просто это… блин. Тебе всего восемнадцать, я хотя бы старше.
— Зато у меня срок побольше.
— Какой срок?
— Изготовления, — смеется и тут же заходится в кашле. — Шутка. Любви, конечно. Десятилетний юбилей, — о мой Бог, это даже не пипец, а настоящий здец!
— Охренеть… ты хоть не ляпни это своему папе.
Он еще и посадит твоего Измайлова за совращение малолетки!
— Не за что его сажать. Любовь и секс — это разные вещи. Держи, пока снова не забыла. Он давно уже готов, но я все забывала. Не до этого было, — протягивает мне картину в рамке, на которой изображена совершенно точно — я. Надо сказать, не страшилка, а красотка.
— Почему я здесь такая красивая?
— А какая должна быть?
— Страшная.
— Да нет, рисовала с оригинала.
— Супер, — обескураженно произношу я.
