Но глупо это делать при Нике, учитывая, что столько времени я сохранял видимость хоть какого-то уважения к ее матери. У меня было миллион возможностей потопить Леру, не придумывая ничего, чтобы очернить свою драгоценную супругу в глазах дочери. Достаточно было сказать правду. Но это было бы неправильно с моей стороны, да и чревато последствиями. Ненависть к собственным родителям — не самый верный спутник по жизни. Разрушающий, дерьмовый спутник, я бы сказал. Лучше иметь не самую образцовую мать, раз в месяц общаясь с ней по видео и только предполагать о ее недостатках, нежели знать обо всем и люто ее ненавидеть.
— Я удивлена, что дом настолько большой. Признаться, я даже не сразу нашла твою спальню, — сучка-провокаторша. — Зачем столько комнат?
— Для будущего потомства, — останавливаюсь на светофоре и поворачиваюсь назад. — Двоих хочу еще до сорокета.
— С этой бровястой? — вскрикивает Ника, резко вынимая из ушей наушники. Ну просто чудо конспираторша.
— С кем?
— С гёрлфрейндой. Как ее там? — щелкает пальцами дочь.
— Да, с ней. Аня. Ее зовут Аня.
— Светофор зеленый, — зло бросает дочь, снова вдевая наушники.
Хотел поставить на место Леру, а медленно двигаюсь в направлении «получить во враги дочь». Ну да, дерьмодень же еще не закончился. Всю дорогу до дома больше никто не проронил ни звука.
* * *
Видимость семьи за приготовленным с размахом ужином — раздражает. Еще больше выводит из себя не Лера, активно смотрящая на меня, а дочь, ковыряющая вилкой в тарелке. На меня же она вообще не посмотрела ни разу, словно я пустое место.
И если бы в машине я не сказал про детей, она бы даже тогда не взглянула в мою сторону. К такому я не привык.
Единственное, что сейчас хочется — это взять и нажраться. Тупо схватить из бара вискарь, оставить бабье царство и свалить куда-нибудь. В деревню. Точно. Хорошо бы не одному, но бегать я за ней не буду. Хватит и того, что уже дважды стоял под ее окнами. Дебил. Тянусь к нетронутой бутылке вина и наливаю себе в бокал. Залпом выпиваю весьма терпкое на вкус вино и перевожу взгляд на поднимающуюся по лестнице дочь.
Ну вот жилось же мне нормально и на тебе.
— Знаешь, это так непривычно, — тихо произносит Лера. Медленно встает из-за стола и садится рядом со мной так, что ее ноги касаются моих. Тянется к бутылке и разливает вино. — И странно.
— Что странно? — принимаю из ее рук бокал и отпиваю напиток.
— Что у тебя такой дом, машина. На тебе дорогие часы. И нет уже никакой давящей на голову квартирки.
