Новенькую больную осмотрел дежурный врач. Хотя осмотром там и не пахнет. Она лежит в коридоре, как раз возле поста слева. Это было при мне. У нее глюкоза — двенадцать, кетонурия — два креста. Ранее сахарный диабет никто не ставил. Но суть не в этом. Дежурный, по сути, не глядя на нее, назначил две капельницы с рингером и глюкозой.
— И?
— Она мне жаловалась с самого начала на головокружение. Она не может ходить, при том, что все началось внезапно. Это не длительное состояние. Я попросила ее встать в позу Ромберга, а она сразу начала падать.
У нее что-то не так с мозжечком. Может инсульт. В конце концов, не может такая глюкоза так действовать на мозг. Короче, я хочу сказать, что ее надо срочно вести на МРТ. У нее как раз заканчивается капельница с рингером. Может, вы ее быстро посмотрите и если что, пользуясь своей весомой должностью, сразу договоритесь о МРТ, — на одном дыхании произнесла Аня, ни разу не посмотрев в мою сторону. Мне бы радоваться, что она все равно пытается мыслить, как врач, при исполнении совершенно других обязанностей, но вот что-то не радуется.
Не могу я сейчас включить объективность в отношении нее, когда маячат другие вопросы.
— Хорошо. Я посмотрю ее сейчас.
— Ну вот и отлично.
— Что отлично?
— Что посмотрите и моя совесть будет чиста. Тогда я пойду.
— Стоять, — громче, чем следовало бы произношу я, хватая Аню за запястье. — Ты почему не сказала, что устроилась ко мне на отделение?
— А вы почему не смотрите что подписываете? Так, знаете ли, и без квартиры можно остаться.
— Я не гружу мозг ненужной мне информацией. Через месяц-два ни тебя, ни этого пацана с вероятностью девяносто девять процентов на отделении не будет.
— Почему?
— Потому что вы студенты. Самый непостоянный народ. Или ты хочешь сказать, что этот смазливый хер не учится на иностранном отделении медицинского ВУЗА?
— Учится, — одергивает руку.
— Что и требовалось доказать. Больше ты ничего не хочешь мне сказать?
— Надо подумать, — касается указательным пальцем своего носа.
— У вас штамп в паспорте еще стоит?
— Стоит.
— Ну тогда больше ничего не хочу сказать.
— Вот ты хитрожопая, Ань. Дай угадаю — а секс будет не после моего развода, а после свадьбы?
— Нет. После развода, но не после свадьбы. Можно после помолвки и кольца из белого золота с бриллиантом. Но, пожалуй, главное условие — это признание в любви. Может быть, не словами, а даже молча. Я это и так пойму. Без последнего ни-ни.
— Ну приплыли, товарищи.
