И много тебе кто признавался в любви? — какой неприкрытый вопрос.
— Трое, — ничуть не задумываясь, произносит она.
— Не так уж и много. Я удивлен.
На мой комментарий Аня лишь хмыкает и быстро отходит от стола.
— Но я им не поверила, — договаривает уже у двери. — Тетеньку в коридоре осмотрите прямо сейчас. Не забудьте.
С тобой обо всем забудешь, брехуха.
* * *
Никогда мне не было жалко медсестер. Да, нелегкая работа, но жалости к ним не испытывал, равно как и желания подойти и помочь переложить больного. Для такой помощи есть санитары.
Да и своих дел хватает. Ну и уж, если быть объективным, больной, которого пытается переложить Аня, отнюдь не толстый. Среднестатистический дедок. Для человека, который знает, как правильно перекладывать больных — это не проблема. Проблема как раз в том, что Аня этого не знает, стало быть, и не умеет. Хорошо держалась весь день, так, что самому не верилось, что это та самая Озерова. Но вот сейчас передо мной именно та Аня, разбившая мне машину. Немного неуклюжая и забавная.
Однако, сейчас от безысходности она перестанет быть забавной. В несколько шагов преодолеваю до нее расстояние.
— Если будешь и дальше так делать — сорвешь спину. Посмотри на досуге справочник медсестры, там есть все приемы, как правильно и без вреда для себя надо перекладывать больного. И не надо это делать одной. Положи руки вот сюда, а я сюда, — чувствую себя каким-то помешанным, ловящим реакции на Анином лице.
— Спасибо, а то я умаялась, — выдыхая, произносит она. — Как там тетенька?
— Нормально все с ней.
На неврологию взяли.
— А что у нее? Инсульт?
— А то ты не слышала это. Хочешь, чтобы тебя похвалили?
— Надо мне это больно. И заканчивайте смотреть на мой нос, Богдан Владимирович. Я не ваша гулящая матушка.
— Что ты сейчас сказала?! — от произнесенных ею слов, у меня чуть челюсть не отвисла.
— Я сказала, хватит смотреть на мой курносый нос. Ваша жена меня очень активно просветила касательно вашего отношения к курносым женщинам из-за вашей матушки. Она даже предположила, что вы положили на меня свой глаз исключительно для того, чтобы перенести свою ненависть на меня.
— Что ты херню несешь?! — не удерживаюсь и вскрикиваю от этого бреда.
— Не подумала бы, что скажу это, но хорошо, что больной ничего не соображает. Потише, Богдан Владимирович. А херню или нет — это уж вы сами разберитесь в себе. Ну и со своей супругой тоже. О, Люка, можешь мне помочь довезти больного до УЗИ? — хватает за руку мимо проходящего додика.
— Конечно.
