Не получив никакого ответа, вхожу в ее спальню. Первое, что приходит на ум — слушает музыку, только уже в наушниках. Однако наушников, равно как и дочери — нет. А вот мольберт с очередной убогой мазней — есть. Подхожу ближе, рассматривая сие искусство. Черные жирные закругленные палки и рядом красные разводы. Хрень. Просто убогая хрень. Никогда мне не понять современного искусства. Если смотреть объективно, моя дочь рисует хорошо, если не сказать больше. Талант это или усердная работа с детства — понятия не имею. Но то, что она стала рисовать в последнее время… это полная чушь.
И ведь не могу сказать прямо — оставь эту убогую хрень и вернись к нормальным картинам. Не по-родительски это. Хотя, надо признать, она и без слов в курсе моего отношения к современному искусству.
— Нравится? — резко поворачиваюсь назад на голос Ники.
— Тебе приятное или обидное?
— Что ты здесь видишь? — улыбаясь, произносит дочь.
— Две черные жирные хрени и около них красные пятна.
— Ну так и что это по-твоему?
— Понятия не имею.
— Это брови.
— Брови? — кажется, у меня сейчас взлетели мои собственные брови.
— Да. Жирные, густые брови твоей гёрлфренды, а рядом с ними кровь. Дорожки крови, — улыбка моментально слетает с моего лица, как только Ника напоминает мне об Ане.
— Ты знаешь, это уже перебор. И совсем не смешно. Какой-то психиатрией попахивает, тебе так не кажется?
— Попахивает красками. Не волнуйся, это не то, что ты подумал. В психушку мне пока рано. Эти красные дорожки — вены. Скоро они превратятся в руки, тянущиеся к голове.
Ну головы пока нет, есть только жирные брови твоей девушки. Они меня и вдохновили на рисование этого портрета.
— У нее нормальные брови.
— Да прям. Присмотрись. Брежнев отдыхает.
— У тебя здесь три Брежнева.
— Не утрируй. Когда я закончу этот портрет пригласи ее к нам на ужин, я хочу подарить его ей, — из меня вырывается откровенный смешок. Мне по морде двинули впервые за тридцать пять лет, а она еще про ужин талдычит. Ну-ну. — Не вижу ничего смешного, — обиженно бросает дочь.
— Портрет будет нормальным, а не то, что ты себе надумал.
— Да я тоже не вижу ничего смешного. Расслабься. Иди сюда, — беру за руку дочь и тяну на край кровати. — Нам надо поговорить, Ник.
— Все и так ясно. Хотя… почему она? Ну она ведь молодая. Слишком. Таким нужны только деньги, — да, действительно, почему она? И вообще какого хрена мы снова говорим об Ане?
— Ее отец — владелец строительный фирмы. У Ани очень обеспеченная семья, если не сказать больше.
