У тебя есть с собой мобильник?
— Есть.
— Можешь дать мне позвонить? Мой сел, а зарядка сломалась. Мне папе надо позвонить, он еще сегодня не был у меня.
— Держи, — и только протянув ей мобильник, до меня вдруг дошло. — Он же был у тебя сегодня утром, — машинально забираю мобильник обратно.
— Дай телефон. Пожалуйста. Мне очень надо, — обвожу взглядом палату и вдруг понимаю, что нет у нее никакого телефона. — Ну что вы за сволочи все такие?! Мне надо посмотреть на себя! Представь себя на моем месте. Ты хочешь увидеть себя, а тебе этого не разрешают! Я же все равно увижу себя, так зачем так делать?! Пожалуйста, я никому не скажу, что ты дала мне телефон.
Умоляю тебя. Ну дай, — мне пипец. Не дам — буду врагом номер один до конца дней. Дам — об этом узнает Лукьянов и пипец мне придет от него. А с другой стороны — он не прав. За прошедшее время могли бы и дать девчонке то, что она хочет. Ведь она права — все равно увидит себя.
— Это все уйдет, Ника. Это реально так и есть, — протягиваю ей мобильник. — А не просто успокоение тебя.
Правда, все заживет.
— Пиздееец, — протяжно произносит она, рассматривая себя в камере.
— Не ругайся.
— Ну пардоньте, пожалуйста. Я обескуражена. Батюшки, какой ужас. Мне так надо говорить?!
— Лучше вообще ничего не говорить, — резко оборачиваюсь на вошедшего в палату Лукьянова вместе со своей женушкой. Ну вот вовремя! — Забери свой телефон, пожалуйста, — переводит на меня взгляд.
— Спасибо, Аня, — неожиданно произносит Ника, протягивая мне мобильник."
"Молча выхожу из палаты, опустив взгляд.
Ну теперь мне точно пипец. Ладно, спокойствие.
* * *
— Любопытной Варваре — на базаре нос оторвали. Знаешь такое, Анна Михайловна? — слышу над ухом голос Лукьянова. Однако не спешу переводить на него взгляд. Допечатываю последний на сегодня дневник практики и наконец поворачиваюсь к нему.
— Проверите дневники, Богдан Владимирович? — как ни в чем не бывало произношу я.
— Нет, не проверю. Никогда не лезь туда, куда я не прошу.
— Ты не прав. Твоя дочь имеет право не только посмотреть на себя в зеркало, но и иметь рядом с собой мобильник, а не только тревожную кнопку.
Более того, я пришла к выводу, что ты беспокоишься сейчас больше не о ней, а о себе. Просто не хочешь испытать все перепады ее настроения на себе. Но это глупо, ибо неизбежно.
— Да что ты говоришь?!
— Слова. Я говорю слова, Богдан Владимирович. А ты, как и все люди, сейчас ошибаешься, но будешь усиленно компостировать мне мозги, что это не мое дело и я глупая малолетка.
