Желание подняться к дочери Лукьянова было примерно таким же, как и напиться воды в пустыне. Сама не знаю, что хочу получить от этого визита. Она меня ненавидит — это очевидно. Тем более, находясь в таком положении, мой визит ее явно выведет из себя. Я только усугублю свое положение. Но разумные доводы мне не помогли. Стою как дура перед палатой, в которой совершенно точно находится Ника, ибо знаю, грешна — следила. Тихонько стучу в дверь и, не дожидаясь ответа, вхожу внутрь.
— Привет, — тихо произношу я, проходя внутрь.
От того, как она на меня смотрит, я, кажется, даже забыла свое собственное имя. Мать моя женщина, страшно. — Можно присесть на стул?
— Можно, — неожиданно произносит она и волчий взгляд моментально становится… нормальным. Обычным. И только присев на стул и немного выдохнув, я стала осматривать ее лицо. Ну да, я бы тоже на ее месте не радовалась и смотрела бы косо. Хотя, надо признать, я ожидала худшей картины. Картина удручает скорее из-за гематом, в частности на лице. Но если посмотреть на все более трезвым взглядом, порезы от стекла у нее не такие уж и глубокие.
Ну разве что один на лбу и чуть ниже глаза — поглубже. А так… ну да, ей сейчас не сладко.
— Как твое самочувствие? — ну ты спроси еще «как дела». Полудурочная, блин.
— Наверное, хорошо. Учитывая, что могла уже быть в другом месте. Ты когда-нибудь писала под себя? В смысле в утку?
— Нет.
— Мой тебе совет, если окажешься на больничной койке — никогда не настаивай, чтобы тебе убрали мочевой катетер. С ним, конечно, стремно, но приподнимать жопу с одной рукой, чтобы помочиться, оказалось той еще задачкой, — до меня только сейчас дошло, что рука у нее сломана.
— Так попроси обратно его поставить, ну пока не можешь вставать с кровати.
— Да прям. Я истерично орала, чтобы из меня убрали эту трубку, фактически угрожала медперсоналу, а теперь «поставьте ее, пожалуйста, обратно»? Кто ж я после этого буду. Не пойдет. Придется терпеть.
— Я понимаю, что тебе сейчас не до меня и вообще скорее всего неприятно меня видеть, но я не такая, какой кажусь в твоих глазах.
Я люблю твоего папу и твое место не собираюсь занимать. Пожалуйста, не считай меня своим врагом, — даже неожиданно для себя произношу я на одном дыхании.
— А Егора ты тоже любила? — вроде нормально задала вопрос. Но чувствуется какая-то издевка.
— Нет. Я не знаю, что тебе сказал Егор, но у нас с ним ничего не было. Мы как бы встречались, но… в общем, у нас не было отношений.
— Ладно, проехали.
