Заставь меня остановиться

— Ааа, ты больной что ли? Чо ты творишь?

— Ну вот — полегчало, раз бьешься.

Сама не заметила, как подняла руки.

— Всю рвоту с твоих волос я смыл. Дальше ты снимаешь с себя белье, и я даю тебе халат. В мокром белье на кровать не пущу.

— Я не смогу.

— Значит его сниму я.

— Да прям щас. Вы и так видели то, что вам не полагается.

— Приступы целомудрия оставь для кого-нибудь другого. Давай раздевайся.

Не знаю в какой момент мне стало немного лучше. Тогда, когда Лукьянов вышел из ванной или в момент, когда у меня получилось приподняться с бортика ванны и стянуть с себя трусы.

Я не парализована, это просто дикая слабость. С лифчиком все оказалось труднее. Он никак не хотел поддаваться.

— Он расстегивается спереди, — резко поднимаю голову на стоящего с полотенцем Лукьянова.

— Вон отсюда! — вскрикиваю я, сама не узнавая свой звонкий голос. Хорошо хоть трусы лежат на бедрах, прикрывая меня.

— Ты часом не забыла, что находишься в моем доме?

— Тогда отвернитесь!

Лукьянов задергивает шторку, я же расстегиваю лифчик, застежка которого действительно располагается спереди.

Подставляю лицо под струи воды и, опершись рукой о стену, пытаюсь встать.

— Подайте, пожалуйста, полотенце.

На удивление шторку мне никто не отодвинул и не опозорил. Я схватила одной рукой протянутое полотенце и быстро притянула к себе. А в следующий момент Лукьянов таки открыл шторку.

— Давай не дури, — грубо пресекает мои попытки обернуться полотенцем и сам своими лапами затягивает его сзади.

Зажмуриваю глаза, когда понимаю, что он поднимает меня на руки. В этот момент меня снова дико затошнило, так, что я забыла о том, что Лукьянов несет меня на руках.

Он укладывает меня на постель и тут же бросает рядом со мной белый махровый халат.

— Закрывай свои сокровища. У тебя на все максимум три минуты.

Не знаю, что меня больше удивило. То, что постель застелена новым бельем или то, что он не стал меня позорить переодеванием при нем.

* * *— А что там? — указываю взглядом на капельницу.

— Крысиный яд и физраствор, — спокойно отвечает Лукьянов, обрабатывая мою кожу спиртом. Козел. Однако этот самый козел попадает в вену с первого раза, а не ковыряется в ней как некоторые. А чего уж греха таить, вены у меня никудышные.

— И все же?

— Ты ж все равно ничего не знаешь, Ань. Тут даже троллить тебя не надо.

— Вы сейчас признались, что троллили меня?

— Ну разве что немного.

— Откуда у вас штатив для капельницы дома?

— От верблюда.