Застава, к бою! (СИ)

Что это такое, когда от тебя жизни других зависят. Твоя — от них.

Лицо Пуганькова посерьезнело.

— И только когда вы все вместе, в едином кулаке собраны, работаете, как единый слаженный организм… только тогда можете свой долг выполнять как полагается… — Он хмыкнул, добавил: — только тут, на передовой такое увидеть можно. В штабе, где каждый на себя одеяло тянет, этого не понимают. Я тоже не понимал.

Как только Пуганьков закончил эти свои слова, взгляд его изменился. Из растерянного, из смущенного, превратился он в совсем другой.

Если раньше Пуганьков держался так, будто был не на своем месте, то теперь в глазах его словно бы зажглась надежда в том, что он все же выбрал правильную стезю. Он сам себе поверил, что, приложив усилия… очень много усилий, он все же способен не только сделать карьеру в армии, но и принести настоящую пользу и людям, что его окружают, и Родине.

Самому ему теперь казалось, что он нашел себя."

"— И без тебя, — вдруг перешел Миша Пуганьков на «ты», — Саша, этого я бы никогда не понял.

Я снова не ответил лейтенантику. Только беззлобно хмыкнул. Пуганьков вдруг снова смутился.

— Ведь ничего же, что я на «ты»?

— Ничего, — улыбнулся я.

Пуганьков тоже улыбнулся. Сказал:

— А еще я хотел бы попросить прощения. Извиниться за то, как себя вел сегодня ночью. Извиниться, за то, что не понимал, что ты имеешь в виду. За то что так глупо, по-мальчишески обижался на тебя.

Голос Пуганькова едва уловимо вздрогнул и немного изменился.

— Как какое-то дите обижался…

— В таком случае вам стоит извиниться и перед парнями из отделения службы собак, — сказал я, — вы зря стали строить их прямо во время боя.

Не ответив, Пуганьков поджал губы. Мелко покивал, соглашаясь со мной. Вздохнув, наконец сказал:

— Странный ты, Саша, какой-то.

— Это почему же странный?

— Ну… Сколько тебе лет?

— Летом исполнится девятнадцать, — сказал я.

— Ну вот, — кивнул лейтенант, — а мне двадцать четыре. Разве мог я, лейтенант, окончивший высшее Алма-Атинское, подумать, что срочник первого года службы сможет меня чему-то поучить?

— Так всегда бывает, товарищ лейтенант. Офицеры учат нас. Мы чему-то учим офицеров. Так уж в жизни сложилось.

— Да нет, — Пуганьков сделался серьезным, — что-то есть в тебе особенное. Не такое, как в других бойцах-пограничниках.