Застава, к бою! (СИ)

Взгляд его подернула туманная дымка воспоминаний. И так и не спала, когда он снова начал:

— А иной раз, когда она совсем малютка была… Приду со службы. К Ирочке моей подойду, а она с Аней нянчится… И представь себе, не узнавала меня дочка… Как увидит — ну плакать… Дескать, дядька чужой пришел…

Вспоминая это, Таран широко улыбнулся. Даже рассмеялся.

— А я ей… Ты что, Аннушка?.. Папка я твой. Не узнала? Только тогда дочурка успокаивалась. Голос мой слышала и успокаивалась… Эх… — Таран вздохнул и снова поморщился от боли.

Однако сквозь нее все же заговорил: — Увидеть бы их сейчас. Еще хоть один разочек увидеть.

— Увидишь. И еще не раз.

Начальник заставы глянул на меня.

— Хотел бы я, чтобы так и было, — Таран поджал губы. Прикрыл глаза, — знаешь, зачем я тебя позвал, Саша?

— Зачем?

— Хочу тебя поблагодарить. Когда Дима Строев от нас уволился, почему-то так вышло, что ты как бы занял его место. Не в прямом смысле, конечно. В другом. Раньше ж как было? Сомневаюсь я в своем каком-то решении, а он мне и говорит: не дрейфь, Толя, ты все делаешь правильно.

И я делал. И правильно получалось. А потом Дима уволился. И остался я с Черепановым, — Таран хмыкнул, — а тому палец в рот не клади. Ты ему одно слово, он тебе десять. И все наперекор твоему. Вот как-то так и вышло, что в минуты сомнений, ты вместо Димы оказывался где надо. И подбирал слова, какие надо."

"Он повернул голову ко мне. Лицо Тарана посерьезнело. Стало безэмоциональным, сделанным будто бы из мраморного камня.

— И за Пуганькова спасибо.

Не успел я парня подготовить так, чтобы он смог со всей стойкостью выступить, если прижмет. А ты и тут меня подстраховал.

— Не надоело ли тебе мучаться со всеми этими сомнениями? — Спросил я. — Сам знаешь: удача любит смелых.

— Знаю, — вздохнул Таран. — Но и ты ж тоже знаешь, что я и сам не думал, что стану служить в погранвойсках. Все сомневался — а на своем ли я месте. А когда Сергей к духам ушел, сомнения мои только возросли. Мне ж, казалось, брат мой — единственный тут человек, кому можно верить всегда и безоговорочно.

А вышло, что нет. Потому после его предательства, я, кажется, и сам себе верить перестал.

— Сейчас, Толя, — вздохнул я, — ты сам себе не веришь, что выкарабкаешься. Себе не веришь, тогда, раз уж на то пошло, мне поверь. Все с тобой будет хорошо.

— Я много крови потерял. Ноги, вон, — кивнул он куда-то вниз, — ледяные. Почти их не чувствую.

— Зря ты так быстро смирился, — сказал я. — Очень зря. А ведь есть тебе, за кого побороться.