Застава, к бою! (СИ)

Такой же острый нос и тонкие губы. Глаза тоже были узковатыми. А еще маленькими. Белые его волосы светлым ежиком топорщились на голове, и от этого он казался каким-то лысым.

Вова перехватил меня, когда я шел с питомника после чистки Булата.

— Здорова, — ответил я суховато. — Саша, да. А ты?

— Владимир. Владимир Паулускус, — сказал Вова таким тоном, будто хвастался именем, — командир стрелкового отделения.

Ребята из резервной роты были у нас совсем недавно, и почти ни с кем из них я не общался. Времени не было. Служба.

Потому я искренне не понимал, чего от меня хотел Паулускус.

Старший сержант говорил приветливо. Тон его был вполне беззлобным. Однако взгляд… Взгляд оставался несколько неприязненным. Вова смотрел на меня как-то свысока. Я сразу понял это, стоило только посмотреть ему в маленькие глазки.

— Ты ведь солдат первого года службы, так? — Спросил он.

— А что, в этом есть проблема? — Приподнял я бровь вопросительно.

Паулускус помолчал немного, потом, наконец, заговорил:

— По правде сказать — да.

В засаду обычно старики ходят. Молодым там не место. Потому мне и интересно стало, зачем это старший лейтенант Таран тебя к нам засунул. Мне кажется, это не дело.

— Когда, кажется, креститься надо, — пожал я плечами и пошел было по своим делам.

— Стой. Старший по званию с тобой еще недоговорил! — Бросил мне вслед Паулускус.

— Сержантам вредно выделываться при младших по званию, — я даже не оглянулся на него, — особенно званием «козырять».

— Ты молодой солдат, — сказал Паулускус, — еще и года не отслужил.

Уж не знаю, как ты умудрился дослужиться до младшего сержанта, но такое бывает, только когда боец — карьерист. А я карьеристов на дух не переношу и ни капли им не доверяю!

Я, наконец, обернулся к Вове Паулускусу. Наградил его суровым взглядом.

— Карьерист, не карьерист, — начал я. — можешь считать, как тебе нравится. Но моя служба тебя не касается. Точка. Твоего мнения, сержантик, тут никто не спрашивает.

— Сержантик? Да ты, боец, обурел! — Зло выдал Паулускус.

Однако видя, что его «наезд» меня ни капли не впечатлил, торопливо добавил:

— Да как ты не поймешь? Там, может, случится бой, — выступил на шаг вперед Паулускус, — вполне себе настоящий бой, Селихов.

И в таком бою, в условиях, когда мы будим сами за себя, молодому места нету.

— Можешь изложить свои претензии товарищу старшему лейтенанту Тарану, — сказал я холодновато, — поспрашивать его обо мне поподробнее. Тогда и посмотрим, куда он тебя пошлет. Скорее всего, туда же, куда и я.