Застава, к бою! (СИ)

— В отряде одно время про Селихова только и болтали. Уж не знаю, где ты тогда был.

— Где-где… На службе. И че болтали? — Заинтересовался Вова.

Обычно улыбчивый и веселый Владик Хворостинин стал вдруг серьезным. Его не очень красивая, немного похожая на обезьянью рожица приобрела жесткие, даже суровые черты.

— Селихов в первый день на службе в одиночку увел душманов от своего наряда, — начал он серьезным, ровным тоном, — увел, что б спасти от окружения.

Внезапно Хворостинин погрустнел. Продолжил:

— В том наряде был мой друг.

Паулускус даже открыл рот от удивления.

Все больше и больше дивился старший сержант, когда мехвод рассказывал ему истории, что сам слышал про Селихова. О том, как он вытащил командира хвостов из-под вражеского огня. О том, как гранатой пугал душманов. Как добровольно пошел к ним в плен, чтобы его наряд отпустили. Как собственными портянками навел на духов поисковую группу, что б тех взяли пограничники.

— Это все вот этот? Вот этот парень? — Округлил глаза Вова.

— Вот этот парень, — пожал плечами Хворостинин.

— Да врешь! Байки это все! Кто-то просто так шутит!

Мехвод пожал плечами.

— Да я б, Вова, и сам бы подумал, что байки. Если б лично не видал, как Селихову начотряда вручал медаль «За Отвагу».

Паулускус удивленно поднял брови. Потом снова помрачнел и задумался. Не по себе ему стало. В душе у старшего сержанта зашевелились сомнения: а справедливо ли он на Селихова напал со всеми этими обвинениями в «зелености»?

— Слышь, Вов?

Голос Хворостинина вырвал Вову из собственных мыслей.

— М-м-м?

— А что тебе за сон такой приснился-то?

Паулускус вздохнул. Поджал губы.

— Очень неприятный сон, Владик.

— Какой?

Старший сержант Паулускус мрачно глянул на мехвода. Тот моргнул большими любопытными глазами.

— Что я, брат, — ответил Вова, — нынче ночью на гранате взорвался. А может быть, и на мине.

— М-д-а-а-а-а… — Протянул Хворостинин. — И правда, тот еще сончик…

* * *Над Шамабадом клубился густой черный дым.

Такая картина стояла у нас перед глазами, когда отделение загружалось в Шишигу.

С Шамабада нас было шестеро. В засаду уезжали я, Стас Алейников, Ваня Мартынов, вооруженный пулеметом ПКМ, Алим Канджиев и Марат Сагдиев. Командовать нами должен был прапорщик Черепанов.

Остальную часть отделения составляли ребята из резервной заставы.