Шарлотта, у которой не было средств состязаться с роскошными подношениями королей Сербии, Швеции или Испании, оставила на атласной подушечке маленький венок незабудок и вложила в руки княгини букетик ее любимых пармских фиалок.
Лицо княгини, при жизни морщинистое, сейчас Чрловно разгладилось, было спокойным и безмятежным.
День тянулся, а процессия пришедших отдать последний долг не уменьшалась. Князь так и не приехал.
Пришли даже месье Бертора и управляющий «Отеля де Пари». Явились великие князья.
Когда солнце стало клониться к закату, Шарлотте пришлось искать убежища на террасе.
Массивные купола Дворца дьявола мягко отсвечивали в последних золотистых лучах. Княгиня больше никогда не войдет в эти стены.
Сердце Шарлотты сжалось. Ей тоже там не бывать. Когда приедет князь Виктор и отдаст ей деньги, она в последний раз посмотрит на Дворец дьявола и сверкающее синее море.
Сквозь деревья на склоне холма виднелась дорога, ведущая к порту."
"Она сразу узнала ландо и белых скакунов графа Кароли.
Как и золотисто-рыжую копну волос его спутницы.
Шарлотта отвернулась, стараясь подавить ураган противоречивых эмоций, обуревавших ее. Когда приедет князь, она найдет время лично, по всем правилам поблагодарить графа Кароли и навсегда выбросит его из головы.
Только поздно вечером наконец появился князь, в виктории,[2] запряженной парой серых. За ним следовали экипажи с камердинером и остальными слугами. Приземистый, плотный, краснолицый, щегольски одетый, граф не обладал и каплей язвительного обаяния матери.
Шарлотта почти терялась в тускло освещенной передней. Дождавшись, пока камердинер снимет с князя плащ, она со страхом выступила вперед.
– Мисс Шарлотта Грейнджер, ваша светлость. Я была компаньонкой княгини Яковлевой.
Маленький, похожий на женский, рот недовольно сжался.
– А где… княгиня Яковлева?
Похоже, он ничуть не скорбит. Скорее уж раздражен и утомлен после не слишком долгой поездки.
Шарлотта послушно повела его по роскошно меблированным комнатам в наполненную цветами гостиную, где лежала усопшая, в головах и ногах которой горели свечи.
Князь даже не вошел в комнату. Несколько раз хлопнув по ладони перчатками из оленьей кожи, он отвернулся и потребовал бренди и сигару.
Потрясенная Шарлотта осталась стоять в дверях гостиной. Да, она знала, что отношения княгини с сыном оставляют желать лучшего, но тот по крайней мере мог бы провести пять минут в молчании и молитвах.
