Князь тем временем разговаривал со скромно одетым джентльменом, как полагала Шарлотта, секретарем.
– Тело при первой же возможности нужно переправить в Петербург в спальном вагоне.
Именно шок побудил ее действовать. Она тихо закрыла за собой дверь гостиной и поспешила к мужчинам.
– Прошу простить, ваша светлость, но княгиня выражала желание быть похороненной в Монте-Карло…
Князь с такой яростью обернулся, что Шарлотта потеряла дар речи. В бледно-голубых глазах стыл лед.
– Не помню, мадемуазель, чтобы я обращался к вам, – уничтожающе бросил он.
От столь незаслуженного упрека щеки Шарлотты вспыхнули.
– Но, ваша светлость…
Князь Виктор уже отвернулся. Неужели последние желания княгини Яковлевой не будут исполнены?
Шарлотта вызывающе вздернула подбородок.
– Желания княгини были выражены как письменно, так и словесно, – процедила она в спину, на которой едва не лопался фрак.
Князь Виктор на секунду застыл, но счел ниже своего достоинства снова повернуться.
– Уберите ее отсюда, – велел он побледневшему секретарю.
У ног Шарлотты словно разверзлась зияющая пропасть. Всего за несколько минут она ухитрилась нажить врага в единственном человеке, от которого зависело ее будущее. Правда, княгиня тщательно записывала все свои долги компаньонке в личном гроссбухе. Но без денег Шарлотта не сможет вернуться в Англию. И только от доброй воли князя зависело, получит ли она деньги.
– Ваша светлость, позвольте мне поговорить с вами.
В голосе девушки звенело едва скрытое отчаяние. Секретарь буквально затрясся от ужаса, но князь Виктор медленно повернулся и задумчиво оглядел Шарлотту.
До этой секунды он почти не обращал на нее внимания. Мысли его были заняты другим: мать в очередной раз выказала дурной вкус, испустив дух едва ли не на пороге Дворца дьявола, а содержанка устроила сцену, узнав, что он больше не вернется к ней. А что, если мать оставила завещание, в котором не упомянула единственного сына?
Но тут, к его немалому изумлению, оказалось, что последняя компаньонка матери поразительно отличается от своих предшественниц.
Редкая красавица. И хотя платье было совсем скромным, с высоким воротом, застегнутым на множество маленьких пуговиц, восхитительно округлая грудь натягивала серый шелк лифа. Невероятно тонкая талия, изящно изогнутые бедра.
Он поднял глаза. Сливочно-белая безупречная кожа, блестящие глаза, губы как лепестки роз.
Жар алчности растопил лед в его глазах.
– Пожалуй, я соглашусь поговорить с вами, мадемуазель Грейнджер. Но позже.
