Зацепить 13-го

Джонни повел меня к столику в дальнем конце зала, но в этот раз сел не напротив, а рядом со мной на скамейке с кожаной обивкой.

Отсюда прекрасно просматривался весь зал; мы же находились чуть в стороне, что давало свои преимущества.

— Здесь лучше? — спросил Джонни.

Я кивнула и потянулась за своей колой, продолжая смотреть на происходящее вокруг.

В дальнем конце я заметила нескольких парней в форме БМШ, отчего мне захотелось заползти под стол и спрятаться.

Я так занервничала, что пришлось взять бутылку обеими руками, чтобы не тряслась.

Когда вместе с ними я увидела Киру Малони — мою главную мучительницу в прежней школе, наградившую меня шрамом на веке, — все тело от ужаса сжалось в комок.

Словно почувствовав, что я смотрю на нее, Кира повернулась в мою сторону.

Она увидела меня, и ее глаза вспыхнули знакомым недобрым огнем, но лишь на считаные секунды, пока ее взгляд не переместился на Джонни.

Тут Кира разинула рот и локтем пихнула другую девчонку, сидевшую рядом, — Ханну Дэли, ее лучшую подругу и еще одну мою мучительницу.

Мы опять были на виду.

Но теперь больше из-за ненависти ко мне, чем из-за внимания к местной знаменитости в лице Джонни.

Меня охватила знакомая паника. Я опустила голову и стала разглядывать стеклянную бутылку, зажатую в руках.

— Расслабься, — шепнул мне Джонни, отвлекая от воспоминаний. — Ты со мной, и тебе ничто не угрожает.

Эти слова пронзили меня. Я повернулась к нему.

Боже, до чего же он был красив, больно смотреть.

Все в Джонни Каване было истинным совершенством.

Рослый, сильный, а лицо?

Господи, лучшее лицо из всех, что я видела!

— А почему мне что-то должно угрожать?

Мой вопрос был защитной реакцией, потому что этот парень умел вышибать меня из колеи, как никто другой.

Я не могла справиться с потоком мыслей. Мое бедное сердце работало на пределе возможностей, едва справляясь с водопадом чувств, который обрушивался на меня, потому что Джонни сидел рядом.

Страх, неопределенность, желание близости с ним и паника: все сразу.

— Просто напоминаю, — ответил он, не сводя с меня глаз.

Судорожно выдохнув, я кивнула и еще ближе подвинулась к нему.

Если бы могла, я бы сейчас забралась к нему на колени и зарылась лицом в грудь, но для меня он был фактически незнакомец, и такое проявление чувств на публике могло иметь последствия. Я ограничилась тем, что села вплотную к нему.

Я знала, что он, наверное, сочтет меня свихнутой, но я была на грани нешуточной панической атаки, а его присутствие успокаивало.