Зацепить 13-го

— М-да, такого мне еще не говорили, — сказал я, размышляя вслух. — Не привык, чтобы меня критиковали за умение целиться.

Я не был прирожденным снайпером, но и мазилой не был и при необходимости умел бить с больших расстояний.

— Да, — прохрипела она. — Это твое умение меня чуть не прикончило.

— Это правда, — признал я и поморщился.

Повинуясь импульсу, отвел ее волосы с лица за уши.

Почувствовал ее дрожь и тут же мысленно отругал себя за порыв.

— У тебя странный голос, — заявила она.

Синие глаза вперились в мои.

— Голос? — нахмурился я.

Она кивнула, застонала и обхватила ладонями личико.

— Манера говорить, — пояснила она, шумно вдохнув. — Так в Корке не говорят.

Она и теперь держалась за голову, но вела себя поживее.

— Конечно, потому что я не из графства Корк, — ответил я и, не удержавшись, пригладил ей волосы. — Я родился и вырос в Дублине. — Говоря это, я пристраивал Шаннон за ухо упрямую прядку. — Родители перевезли меня сюда, когда мне было одиннадцать.

Я поморщился от жаргонного словечка и решил сравнять счет.

— У меня есть родня в Дублине, — сказала она.

— Вот как? И где же?

— Кажется, в Клондолкине, — ответила она. — А ты где жил?

— Южный пригород? — Ее улыбка стала шире, а глаза живее. — Так ты мажор.

— Я похож на мажора? — изогнул бровь.

— Мало тебя знаю, чтоб делать выводы, — пожала плечами она.

Конечно. Мы толком и познакомиться не успели.

— Так вот, никакой я не мажор, — сказал я, недовольный тем, как быстро она составила впечатление обо мне.

Казалось бы, какая разница?

Вашу мать, обычно мне вообще плевать.

Так чего теперь-то дуться?

— Я тебе верю. — Ее голос прервал мои мысли. — Тебе никогда не стать мажором.

— Потому что ругаешься, как сапожник.

От ее рассуждений мне стало смешно.

— Вероятно, ты права.

Она засмеялась вместе со мной, но быстро притихла и схватилась за голову.

Внутри меня зашевелилось раскаяние.

— Прости, — угрюмо пробасил я.

— За что? — прошептала она.

Она закусила нижнюю губу и, как мне показалось, наклонилась ниже.

— За то, что сделал тебе больно, — честно ответил я.

Черт, я говорил каким-то не своим голосом. Напряженным и… взволнованным.

Откашлялся и добавил:

— Такое не повторится.

— Да, — все тем же угрюмым тоном ответил я. — Честно.

— Боже мой, — простонала она и скорчила гримасу, — надо мной теперь все будут смеяться.

Эти слова, это короткое предложение вызвало к жизни внутри меня какую-то адскую дичь, я такого ни разу не чувствовал.