Зверюгу скрывал высокий забор, но, судя по рыку, псина имела львиные размеры. Не дождавшись внимания, подполковник вышел из машины и, не закрывая дверь, просигналил снова. За воротами дома три «Б» жизни не наблюдалось. Зато калитка соседей, откуда доносился злобный рык, открылась, и к возмутителю тишины двинулись три крепких парня. Двое из них держали в руках короткоствольные автоматы израильского производства.
– Чего, отец, шумишь? – поинтересовался безоружный верзила, надвигаясь на Ерожина.
– Мне, сынок, нужно увидеть жильца этого дома, – покосившись на дула автоматов, ответил подполковник и кивнул на закрытые ворота.
– Так и иди туда. Зачем весь поселок на ноги поднимать? – резонно заметил охранник. Тем временем два других парня обступили пришельца с боков.
– Звонка нет, а ворота заперты.
– Это твои, отец, проблемы. А шуметь тут не положено. Документики у тебя есть?
Петр Григорьевич достал свою книжечку.
– Извините, товарищ подполковник, – сменил гнев на милость безоружный верзила.
– В этот дом можно подвалить сзади. Там еще забор не поставили."
"Молодые люди молча развернулись и зашагали к своей калитке. Петр Григорьевич пультом запер машину и двинулся вдоль ограды. Верзила не соврал. Забор защищал коттедж с трех сторон, а с тыла торчали одни кирпичные столбы. Подполковник ступил на участок и, стараясь не топтать траву, осторожно побрел к дому. Реденький, неокрепший газон выглядел жалобно. Те же чувства вызывали хилые саженцы плодовых деревьев. «Унылое место», – подумал подполковник.
Он обогнул строение из красного кирпича и остановился у крыльца. С овального свода свисал затейливый фонарик, но признаков звонка Ерожин не заметил. В дверь пришлось стучать. Никто не отозвался. Петр Григорьевич взялся за ручку и пихнул дверь, та бесшумно отворилась, и он шагнул в дом. Сводчатые узкие окна огромного холла создавали ощущение церкви. Но оглядеться Ерожин не успел. Пузатый, толстый бородач вылетел из темноты и с криком: «Сейчас, сука, я тебе, бля, покажу!» – набросился на подполковника.
Ерожин отступил, схватил хозяина за руку, вывернул ее назад и повел мычащего от боли бородача в глубь дома. Возле гранитного камина он заметил массивное кресло. Впихнув туда хозяина, молча встал рядом. Бородач сопел и взирал на обидчика с перекошенным от злобы лицом.
– Не волнуйтесь, это не разбой. Я подполковник милиции Петр Григорьевич Ерожин. Пришел я к вам, как к свидетелю по делу Валентина Аркадьевича Крапивникова.
