Завещание рождественской утки

– Попытаюсь, конечно, но думаю, это совершенно лишнее, – остался при своем мнении Коля. – Я постоянно находился около отца, не оставлял его одного. Он различал лишь свет и тень, без меня был беспомощен.

– Наверное, вы отъезжали куда-нибудь, – вздохнула я, – ну, например, на работу.

– Конечно, еще я ходил за продуктами, за другими покупками, но отлучался ненадолго, – парировал собеседник.

Жорж вдруг резко затормозил, и я чуть не ткнулась лицом в торпеду. Машина замерла у центрального входа в «Элефант», я распрощалась с Николаем, вышла наружу, повернулась, чтобы направиться в издательство, ощутила резкую боль в спине и замерла.

– Привет, Вилка! – закричала курившая у двери Люся Коткина. – А почему ты с пустыми руками? Неужели не принесла нам, сирым и убогим издателям, новую рукопись? Мы ее превратим в книгу, продадим втридорога и улетим на острова, будем валяться кверху пузом на солнышке. Эй! Ау! Тебя заморозило?

Я попыталась улыбнуться, но получилось плохо. Гвоздь, воткнувшийся в поясницу, не давал сделать полный вдох, голова кружилась, а ноги дрожали.

– Спину прихватило, – тихо сказала я. – Пожалуйста, не поднимай шума, не зови на помощь, а то на крыльце стоит противная тетка, заведующая отделом прозы, она терпеть меня не может. Признаться ей, что я заболела, все равно что капусту брокколи съесть! Ненавижу эту гадость!

– Вилка, познакомь меня со своим молодым человеком! – заорала Коткина.

Я наконец-таки смогла улыбнуться.

– Жорж родом из Африки, он сотрудник дипломатической миссии своей страны в России. Жорж, это Людмила Коткина, прекрасный редактор.

– Не хотите пообедать? – не смутилась Люся, глядя на водителя. – В «Элефанте» чудесное кафе.

Шофер отрицательно помотал головой и посмотрел на меня.

– Ой, Вилка, да он, оказывается, у тебя под кроссовкой, – заржала Коткина, – боится без разрешения строгой госпожи кофейку хлебнуть.

Последний вопрос адресовался Жоржу. Он сгорбился и спрятался за мою спину.

– Ой, не могу… – веселилась Коткина. – Мил человек, скажи хоть слово!

Я неожиданно вспылила:

– Людмила, пожалуйста, оставьте парня в покое. Он ясно дал вам понять, что идти в кафе не желает. И правильно делает. Там отвратительно готовят.

– Похоже, мачо язык проглотил, – захихикала Люся.