Завещание рождественской утки

Но ведь тогда олигарх разозлится и откажется брать на реализацию мои детективы! А учитывая то, что он теперь еще и монополист в сфере книготорговли, мои криминальные романы вообще исчезнут с прилавков. Да, да, я конформистка и трусиха. Вдобавок мне вообще не следовало знакомиться с Иваном Николаевичем, тогда меньше было бы проблем, ведь трудно обижаться или сердиться на того, с кем никогда не общался. Ох, не зря тетка Раиса часто говорила маленькой Вилке:

– Запомни: нельзя дружить с тем, кто богаче или беднее тебя, заводи приятелей среди рабочих и не подлизывайся к начальству.

Из ресторана я вышла поздно, села в машину и протянула Жоржу коробочку.

– Угощайся. Ты ведь, наверное, ничего не ел целый день. Взяла тебе салат. Не знаю, какой ты любишь, поэтому заказала обычный «Цезарь» с курицей. Хотела принести котлету или пасту, но горячее на вынос не дадут. Ешь спокойно, я пока позвоню.

Водитель заулыбался, взял салат, а я набрала номер дома престарелых, полученный от Николая.

Я посмотрела на шофера, который сильно изменился в лице, перевела взгляд на коробку, в которой лежал вылепленный из теста череп, наполненный зелеными листьями, сухариками и кусочками куриного филе, хотела сказать, что побывала в ресторане, специализирующемся на проведении креативных поминок, но не успела. Африканец выскочил из автомобиля и убежал прочь. Упаковку с «Цезарем» он бросил на асфальт.

И тут из трубки донесся приятный голос:

– Дом ветеранов. Кирпичева, добрый вечер.

Мысли о Жорже разом вылетели из моей головы.

– Наталья Алексеевна!

– Да, – подтвердила женщина, – слушаю.

– Я на дежурстве, а на работе нельзя спать, – ответила медсестра. – Простите, с кем я разговариваю?

– Ваш телефон мне дал Николай, сын артиста Андрея Борисовича Расторгуева, – зачастила я. – Пожалуйста, не отсоединяйтесь, сейчас объясню причину своего звонка…

В здание с колоннами, менее всего напоминающее дом призрения, я вошла через боковую дверь и тут же споткнулась о здоровенную метлу.

– Извините, Виола Ленинидовна, – смутилась Наталья Алексеевна, – в десять вечера мы запираем парадный вход, оставляем открытым только служебный, а наш дворник жуткий неряха, вечно орудия своего труда где попало бросает. Мне неудобно, что не могу встретить вас как положено, в просторном холле, а веду закоулками.