Завещание рождественской утки

Любил ли Расторгуев девочку? Нет, он не испытывал к детям нежных чувств, просто хотел быть в глазах посторонних и своих собственных порядочным, интеллигентным человеком, который никогда не ударит собаку, не пнет кошку и не обидит ребенка. Для Андрея Борисовича очень важным было именно это – производить положительное впечатление на окружающих. Он всегда отказывался от ролей злодеев и подлецов, его амплуа – добрый человек, отличный семьянин, стопроцентно положительный персонаж. И таковым Расторгуев старался казаться и в жизни.

Ульяна быстро раскусила характер хозяина, поломала голову и составила иезуитский план.

Вскоре после появления в доме мальчика она начала подсыпать Нике в еду и питье снотворное. Девочка стала вялой, сразу после обеда или ужина укладывалась в кровать. Через некоторое время Уля расталкивала ее и с упреком говорила:

– Да что с тобой такое! Пора уроки делать, а ты дрыхнешь.

– Ой, я опять заснула после еды? – зевала во весь рот подопечная. – Почему-то так спать хочется, что глаза сами закрываются.

– Тебе просто неохота выполнять домашние задания, – бурчала няня.

Спустя две недели Ульяна приступила к воплощению второй части своего плана. Сначала она вымазала лицо мирно посапывающей Вероники кетчупом, потом положила ей под подушку развернутые конфеты, испачкала шоколадом рот, подбородок и щеки девочки, а в конце недели натянула ей на голову шапку, а на ноги ботинки, не забыв тщательно завязать шнурки бантиком.

Ника очень испугалась, не понимая, что с ней происходит.

И тогда Ульяна дала почитать ей «Лунный камень» Уилки Коллинза. Няня ловко психологически обработала наивную восьмилетку и вдолбила ей в голову: если та расскажет взрослым, что бродит по ночам и безобразничает, то непременно окажется в сумасшедшем доме, где ее будут лечить уколами. Вероника перепугалась еще больше и крепко держала язык за зубами. Хотя, с другой стороны, с кем, собственно, она могла поделиться своей проблемой? Отчим никогда не затевал с падчерицей откровенных разговоров, не интересовался состоянием ее души, ограничивался покупкой дорогих подарков. Мать погрузилась в послеродовую депрессию и думала лишь о себе. Со всеми своими бедами Ника шла к няне, а та сочувствовала девочке, уверяла, что лунатизм пройдет, невзначай рассказывала о каких-то знакомых, которые, прогуливаясь в сонном состоянии при луне, совершали всякие гадости, и продолжала методично давать ребенку снотворное.