Завещание рождественской утки

Еду сумасшедшим дают раз в день, спят они на полу, без матраса и подушки. И никаких книг, игрушек у них нет. Тебя будут бить, делать болезненные уколы. Лучше соври, что ревновала родителей к брату, Андрей Борисович с мамой думали только о нем, о тебе позабыли, вот ты и решила избавиться от мальчика. Ты еще маленькая, за решетку тебя не отправят, поругают и отпустят.

Представляете состояние Вероники? Она разрыдалась, впала в истерику, в ответ на все вопросы твердила:

– Няня отправилась за чередой, меня попросила посмотреть за братиком.

Потом девочка упала в обморок. И тут в квартиру явилась милиция, которую оповестили врачи, спасавшие младенца.

Игрункова рассказала парням в форме, что Вероника отчаянно ревновала, потому что ее мать совсем забросила дочь. Милиционеры опросили всех членов семьи, в том числе примчавшегося Расторгуева, и ушли.

Андрей Борисович налил себе фужер коньяка, и тут появилась Галина, которая в своей обычной манере завела:

– Мне плохо! Голова болит! Умираю!

Бокал полетел в сторону, спиртное веером осело на стене, Андрей кинулся к гражданской жене, схватил ее за горло, начал трясти и орать:

– Ты ленивая сука! Гадина! Ты во всем виновата!

Ульяна повисла на руке артиста, закричала:

– Нет! Не надо! Если вы ее убьете, попадете в тюрьму!

И в эту минуту раздался звонок из больницы, Расторгуеву сообщили о травме у новорожденного, о переломе основания черепа.

– Похоже, ребенка уронили, – сказал врач.

Андрей Борисович набросился теперь на Нику.

Расторгуев устроил Веронике жесткий допрос. Падчерица, захлебываясь слезами, призналась:

– Хотела спасти братика, ведь он лежал под водой. Схватила его и не удержала, а потом быстро положила назад, чтобы он очнулся. Я не топила малыша!

– Почему не рассказала о падении ребенка? – процедил сквозь зубы Андрей Борисович.

Ника отчаянно зарыдала:

– Боялась, что меня накажут. Я не нарочно, я не хотела, я случайно! Я не собиралась убивать братика, я его нашла под водой, я не вру, я хорошая девочка…

Андрей Борисович отвесил падчерице две сочные оплеухи, быстро вышел в коридор и, пробормотав: «Главное – не убить мерзкую врунью», стал раздавать указания Ульяне:

– Дверь в детскую запереть, сучонку не пускать ни в школу, ни на прогулки.