Вот она и решила стать главной героиней дома престарелых. Потому мне все и рассказала. Ну как практически обездвиженной старухе осуществить задуманное без чьей-то помощи? Игрункова посмотрела кино и решила сыграть главную роль в собственном спектакле. И, знаете, она вообще-то не особенно раскаивалась в содеянном, но очень оживилась, готовя постановку, даже начала вставать на костыли. Одна беда – я никак не могла найти дочь Галины. Женщины подходящего возраста по имени Вероника Борисова в столице нет. Мой зять, как я уже говорила, пошарил по Интернету, не нашел таковой и сказал: «Девушка могла уехать из столицы, выйти замуж за иностранца, а я не хакер, не умею, да и не хочу взламывать разные базы.
Просто скажи своей старухе: облом». Но я решила не сдаваться и обратилась в детдом, куда Расторгуев поместил бывшую падчерицу.
– Похоже, вы нежно относились к Игрунковой, – пробормотала я.
Наталья Алексеевна методично размешивала ложечкой сахар.
– Нет, добрых чувств Ульяна Глебовна у меня не вызывала.
Но она была моей подопечной, а когда я получала образование, преподаватели, а у нас были прекрасные педагоги, говорили нам, будущим медсестрам: «Вы обязаны всегда помогать больному человеку, ваше отношение к нему не играет роли. Кто бы ни оказался в палате: преступник, мерзавец, капризная, истеричная, злая, жестокая особа – для вас это пациент. Остальное не имеет значения. Медсестер называют сестрами милосердия. Никогда не забывайте об этом». Я видела, что подготовка спектакля «Кающаяся грешница» идет на пользу Игрунковой, вот что было для меня главным.
И еще один момент. Я думала так. Веронике сейчас за тридцать, и большая часть ее жизни была отравлена мыслью о том, что она пыталась убить новорожденного брата. Наверняка она до сих пор полагает, что страдает лунатизмом, считает себя преступницей и ненормальной. Бог весть какие комплексы могли вырасти на удобренной таким образом почве. Я хотела отыскать дочь Галины, чтобы объяснить ей: в случившемся ее вины нет, Ника стала жертвой интриги хитрой, подлой бабы, собственной няни.
Если бы Вероника, услышав из моих уст правду, прокляла Ульяну Глебовну и отказалась ехать в интернат, я ни за что не стала бы настаивать. Но я считала, что ни в коем случае нельзя оставлять Борисову в неведении, ей надо узнать истину. Да только зять не смог мне помочь.
Я не сдержала эмоций:
– И вы отправились к Расторгуеву!
Наталья Алексеевна кивнула.
– Да.
