Завещание рождественской утки

– Я не нуждаюсь в защите, – пробурчал Валера.

– Совсем интересно! – разозлился Олег. – Хорошо, Пиратино ничего не будет, если только он не нарушил закон. А теперь открывайте клювики, птички.

Во время нашего рассказа лицо Куприна оставалось бесстрастным. Но я очень хорошо знаю Олега и сразу поняла: он взволнован и зол. Негативные эмоции считала и Тонечка, поэтому она, когда бивший из нас фонтан красноречия иссяк, нежно попросила:

– Не нервничай, Олежек.

– Я совершенно спокоен, – сквозь зубы процедил полковник (не помню, рассказывала ли я вам о том, что Олег получил очередное звание).

 – Ваши наработки, конечно, интересны… Но! Нет ни одной улики против Варламова.

– Ты не понял? Он единственный, кто остался жив! – возмутилась я. – Расторгуев, Ульяна, Галина мертвы. Ну и кто, кроме него, мог ненавидеть Веру-Нику?

– Девочки, в вашей истории полно прорех, – вступил в беседу Пиратино. – Одни догадки и много вопросов. Как Иосиф понял, что Филиппова это Борисова?

Я вскочила и забегала по кабинету.

– Помните историю про фотографию артиста Абросимова с маленькой Вероникой на руках? Я же вам рассказывала, как пожилой артист приезжал на ее день рождения.

– Ну и что? – не понял Олег.

– Слушайте еще раз внимательно, – приказала я. – Домом престарелых заведует Елена Реброва, ее брат – хозяин «Элефанта». Гарик очень богатый человек и очень любит младшую сестру, поэтому щедро спонсирует интернат. И к кому могла обратиться Елена, когда кое-кому из стариков понадобился массажист? Конечно, к доброму братцу.

А Гарик отправил к ней Иосифа, который успешно помогает ему самому и другим сотрудникам издательства. Варламов прекрасный специалист, я в этом убедилась, так сказать, на собственной спине – одного удара Иосифа Петровича хватило, чтобы у меня перестала болеть поясница. Наталья Алексеевна рассказала про массажиста, он очень занят, может заглядывать к больным старикам только по вечерам в воскресенье. Я тогда пропустила слова Кирпичевой мимо ушей, а потом поняла. Иосиф начал лечить Ульяну, а у той на тумбочке внезапно фото появилось. Игрункова, обожавшая прихвастнуть, рассказала приятному молодому человеку о своих знакомствах в театральной среде, похвасталась, как всем остальным, что была женой знаменитого Расторгуева, а затем, указывая на фото, в красках описала день рождения Вероники, на котором и в самом деле присутствовала как няня. Варламов прекрасно знал Филиппову, он ей проводил курс массажа, и понял, что девочка Ника стала Верой.