Завещание рождественской утки

Представляешь, какая буря поднялась в нездоровой душе, когда родной сын Варламовых узнал про попытку утопить младенца? Его брат мог умереть! Переводчик люто возненавидел Веронику. Не желал ничего слушать, когда Иосиф говорил: «Девочка не виновата, она была маленькой». Кричал в ответ: «Из-за нее у тебя эпилепсия, из-за нее ты скитался в детстве по приютам, из-за нее не получил высшее образование и теперь мнешь чужие грязные спины!» Иосиф Петрович объяснял, что любит свою профессию и совершенно не чувствует себя несчастным.

Но Павел решил отомстить Веронике. Как он мне сказал сегодня ночью: «До седьмого колена ее проклял». Правда, потом признался: настоящей причиной всех преступлений был страх. Переводчик больше всего на свете боялся, что Иосиф простит Нику, переедет жить к ней, перестанет ухаживать за ним, бросит его. И он подумал: вдруг Щапова и Крюкова вспомнят, где живет Вероника? Или она сама решит им позвонить, а женщины расскажут, что ее ищет Йося, дадут Нике телефон, который массажист им оставил…

– Павел действительно болен психически, – пробормотала я.

 – Но подожди, разве он выходит на улицу?

– Почему нет? Зимой, в студеное время года, он спокойно бывает в городе, – пояснил Куприн. – Надевает шерстяной шлем с прорезями для глаз и рта, и никто не удивляется – ну, закрылся мужчина от мороза, может, у него аллергия на холод. Павел натягивает куртку, перчатки и идет в магазин или просто бродит по улицам. А вот в теплое время года не выглядывает за калитку, дышит воздухом исключительно во дворе, за высоким забором.

Первой Павел решил убить Крюкову и назначил ее смерть на пятнадцатое декабря. Думаю, понятно, почему он выбрал число, когда младенца пытались утопить. К сожалению, Иосиф не замечал, что названный брат не совсем здоров психически. Павлик всегда был со странностями, мог уйти и бродить целую ночь незнамо где, не разговаривать по неделе с родителями. Йося привык к его необычному поведению и упустил момент, когда тот превратился в маньяка. Убив Светлану, Павел положил ей в сумку записку: «Remember. 15 декабря. 10.00» и ушел.

– Вообще никакой логики в его действиях нет! – взвилась я. – Как Крюкова могла помнить то, о чем не знала?

Куприн поставил передо мной чашку с чаем.

– Тем и трудна работа по поимке маньяка, обычному следователю с этой задачей не справиться. В действиях такого преступника есть логика, но она особая, понятная лишь ему самому.