Завещание рождественской утки

Иван Николаевич прижал одну руку к сердцу, другую вытянул вперед и продолжил, обращаясь ко мне:

– Вы категорически не едите ничего с сахаром? Или все-таки любите сладкое?

– Не могу отказаться от десертов, – честно ответила я.

– Я пытался догадаться, с какой начинкой вы предпочитаете бисквит, – загудел Зарецкий. – В книгах про Свету Колпакову главная героиня ест корзиночки со взбитыми сливками. А в романах о Елене Галкиной героиня предпочитает заварной крем.

– А Ольга Самойлова в детективе «Правда с три короба» постоянно жует «картошку», – подсказал Антон.

– Мой шофер тоже ваш фанат, – пояснил банкир. – Так где правда? Что больше по вкусу самой писательнице?

– Нехорошо признаваться в обжорстве, – засмеялась я, – но я обожаю все, вами перечисленное.

– А шоколад? – забеспокоился Зарецкий. – Горький, восемьдесят процентов какао?

– Замечательно, – кивнула я, не понимая, почему он завел странную беседу.

– Угадал! – выдохнул Иван Николаевич. – Антон…

Охранник откашлялся.

– Господин Зарецкий для вас по собственному эскизу лучшему кондитеру России Александру Михееву тортик заказал. Восемь слоев, каждый с разной начинкой, сверху шоколадная фигурка. Приятного вам аппетита!

– Большое спасибо. Очень приятно. Но коробка, которую вы держите, огромная, боюсь, она не влезет в моего «жучка». И после обсуждения… э… ритуальной церемонии я собиралась заехать в издательство. Вдруг торт испортится?

– Это не та упаковочка, – возразил Антон, – в вашей пятнадцать кило веса.

– Как букет? – неожиданно вспомнил Иван Николаевич. – Доставлен в целости?

– Да, да, спасибо, – кивнула я, решив не рассказывать, что теперь все подоконники на лестнице нашей многоэтажной башни украшены роскошными цветами. Консьержка баба Катя по моей просьбе, подкрепленной симпатичной купюрой, полночи расставляла «икебану» в банки с водой.

– Антон! Вели доставить торт на квартиру Виолы, – скомандовал хозяин.

Я сообразила, что почти столетняя баба Катя не сможет быстро обойти всех жильцов, чтобы раздать им бисквит до того, как он испортится, и попросила:

– Если можно, привезите его в «Элефант».

– Нет проблем. Назовите время, – отозвался Зарецкий.

– В районе пяти удобно? – поинтересовалась я.

Иван Николаевич щелкнул языком.

– Виола! Вы должны сказать: доставь ровно в семнадцать, а если опоздаешь, господин Зарецкий тебя накажет.

В холле похоронной конторы пахло цветами и звучала тихая музыка.