Завгар #2 - Конец академии

Пару раз снились эротические сны, да такие реалистичные, что просыпался я полностью уверенным в том, что точно обнаружу какие-нибудь следы юношеских поллюций на постельном белье. Впрочем, так и не обнаружил.

Уходя из отделения, я, разумеется, не преминул заглянуть к своему спасителю.

— Господин Румпельшницель…

— Румпельштильцхен, — поправил, тепло улыбаясь, мужчина.

— Ну да, — кивнул я, — Румпельшнитхер. Позвольте ещё раз от души поблагодарить за то, что вытащили с того света. Чувствую, если бы не вы, давно б закатали меня в деревянный макинтош да прописали в уютную квартирку метр на два и два в глубину, — и, посмотрев на приподнявшего брови врача, добавил проникновенно: — А это, поверьте, было бы для меня крайне неприятно.

Я, можно сказать, только жить начинаю, а тут уже пустой перрон, последний вагон и скорый поезд прямиком в рай. На ад, смею надеяться, нагрешить не успел. Так что спасибо вам и спасибо снова.

— Однако образное у вас мышление, юноша, — поправил очки мужчина, внимательно меня разглядывая.

— Положение обязывает, — развёл я руками.

— Курсаты академии? — улыбнувшись в очередной раз, бросил взгляд на папку на столе с моей амбулаторной картой Иосиф Вениаминович.

— Ну почему же, я впридачу воя боярского рода, к тому же фаворит боярыни и, возможно, в скором времени муж, — с лёгкой гордостью в голосе сообщил я.

— Однако… — мужчина смерил меня удивлённо-недоверчивым взором, но вслух выражать сомнения не стал.

— Отвечаю, — авторитетно заявил я, всем видом демонстрируя, что говорю только правду.

— Что отвечаете? — наморщив лоб, переспросил собеседник, и я пояснил:

— За какой базар? — снова не понял он, и я, осознав, что чрезмерно расслабился, козыряя понятиями, коих в этом мире могло и не быть, поправился:

— В смысле, я подтверждаю, что всё сказанное мною — абсолютная правда, и порукой тому моя честь.

— А… — расслабился мужчина. — Ну так бы и говорили. Да и не сомневался я, вы, как-никак, курсата, да ещё и операта мобильного доспеха, что само по себе невероятно. На моей памяти это всего лишь второй такой случай…

После этих слов Румпель-как-его-там внезапно замолк.

Улыбка вмиг пропала с его лица, уступая место лёгкой бледности, и он, поспешно опустив глаза, буркнул:

— В общем, я вам верю и желаю счастья. Пожалуйста, постарайтесь уж, — он всё же снова взглянул на меня, — больше ко мне не попадать. Следущая подобная перегрузка может привести к необратимым изменениям в мозге.

Кабинет нейрофизиолога я покидал в некоторой задумчивости.