Зависимая

– Хангер, сейчас же отправляйся к Девилу! – остановившись на минуту в проходе, приказала она, и в голосе девушки звучали стальные нотки.

Она была вымотана морально и физически. Да еще это постоянное обилие тестостерона вокруг нее угнетало и подавляло. Девушка не помнила, когда последний раз общалась по-дружески с другой женщиной (прислугу в расчет не стоило брать). Наверное, это было одной из причин того, почему она не вмешивалась в личную жизнь их безумца: она видела в Сабрине свою возможную подругу при благоприятном стечении обстоятельств.

Второй немаловажной причиной было то, что она улавливала в глазах Хангера. То же самое она часто замечала в своих. Любовь. Только если ее любовь горела открыто, то у мужчины она была все еще спрятана под дымкой непринятия.

Алекс не знала, как поступит с ними Девил, когда вернется, но оставляла это решение за ним. Ведь однажды она уже попыталась вмешаться и поплатилась за это. Второй такой оплошности она не допустит.

– Зря ты поощряешь это его увлечение.

Очень даже зря. К добру оно не приведет, – проворчал за ее спиной Уолтер.

– Сейчас он мне нужен собранным, а за все время я впервые вижу его насколько рациональным.

– Возможно, но… – Мягкий звонок айфона прервал его слова. – Да?

Девушка стала прислушиваться к его разговору, идя к своей комнате. Уолтеру звонили постоянно, и если было что-то, требующее ее внимания, мужчина тут же сообщал ей. Она не представляла, как бы справилась без него. Сейчас Алекс четко понимала, почему именно он был правой рукой Девила.

Контролируя каждую ветвь их бизнеса, Уолтер стал ее опорой и почти другом, если можно такого мужчину считать им.

Она уже взялась за ручку двери, когда его голос заставил ее заледенеть:

– Мы вышли на исполнителей покушения в больнице.

– Отмени встречу, выезжаем через пятнадцать минут, – твердо произнесла девушка, а внутри дрожала от ярости и гнева.

Стоило лишь вспомнить тот день – и перед глазами стоял убитый ею мужчина. Пусть всем казалось, что девушка легко справилась с убийством, это было не так.

Ее трясло каждый раз, когда этот момент всплывал в памяти. А он всплывал, как бы глубоко девушка ни прятала его в своей душе. Тошнота подступала к горлу, и вид крови затуманивал мысли. Всадники считали, что она переборола свою фобию перед кровью, а она лишь подавила ее, как и все остальное.

Бывало, паника прорывалась сквозь возведенные стены, подступая к душе и вызывая чувство омерзения. Двое. На ее счету уже двое трупов.