Зависимая

Но был ли у нее другой выбор, кроме как признать эту пугающую реальность? Сейчас она еще больше чувствовала себя пленницей, чем раньше. Раньше удерживали только ее тело; сейчас она отдала душу Дьяволу, и он знал об этом. Он знал. Без всяких слов и признаний, без душераздирающих речей. Он знал. Он был уверен, что так будет. Он ни капли не сомневался в этом. Так был ли у нее выбор?

Она вертелась в постели, пытаясь заснуть, но пустующее рядом место заставляло сердце замирать от страха. Совсем другого страха, чем тот, что она испытала, впервые оказавшись на этой кровати.

Так Алекс и заснула, снедаемая тревожными мыслями, перекатившись на сторону Девила, желая ощутить его тепло, но чувствуя лишь шелковистость простыни.

Новое утро, и снова пробуждение в пустой постели. Сердце сжалось в тиски, а тревога накрывала все сильнее. Она поспешила скорее одеться и встретиться с Канквером, надеясь хоть у него узнать что-то.

Какое же она испытала удивление, когда никого не застала возле клеток собак. Точнее сказать, уже никого. Собаки были поглощены едой, а на заднем фоне маячили двое рабочих, которые следили за чистотой, и ни следа Канквера. Алекс подошла к клетке Шакса, и он радостно подбежал к ней.

– Я вижу, тебя уже покормили, малыш, – проговорила она, лаская его за ухом. Пес нежно терся о ее ладонь.

Девушка слабо улыбнулась ему, а сама все больше волновалась. Шакс, чувствуя это, успокаивающе облизывал ее ладонь.

– Как жаль, что ты не можешь мне ответить, – тоскливо произнесла она. – Что же происходит? И где они? Где Девил?

Алекс покачала головой, понимая, как глупо себя ведет. Еще пару раз девушка погладила пса, а после направилась к беседке. Как только она села в мягкое кресло, к ней подошла служанка, предлагая завтрак, но Алекс отказалась. Она не могла сейчас нормально есть. Да что там есть. Ей становилось все труднее дышать без него. Она не могла даже просто закрыть глаза. Ее сознание рисовало ужасные сцены, такие же, какие еще совсем недавно она видела вживую.

Так протекли несколько дней. Алекс казалось, что от вечной тревоги она начинает сходить с ума. Она сжимала виски, подавляя безумное желание закричать. У нее была передозировка. Передозировка чувствами. Последнее время они накатывали на нее волнами, переворачивая ее восприятие мира, сводя с ума.