Но как ненадежен был этот заслон! Лерка под ним едва смела дышать! И не могла дождаться момента, когда этот застывший почти перед ней головорез наконец-то уйдет отсюда… если уйдет. Он не торопился. Стоял и вслушивался в ночную тишину. Потом закурил, прикрывая огонек сигареты ладонью и продолжая осматриваться.
«Господи, сделай, пожалуйста, так, чтобы он убрался!» – горячо взмолилась Лерка, чувствуя, что все тело от напряжения начинает сводить судорога. Но она боялась, что если даст ему хоть небольшое послабление, то тогда охватившая ее дрожь непременно передастся и дереву, с его ненадежно натянутыми над провалом корнями.
Однако то ли ее молитва была услышана, то ли бандиту просто надоело стоять без всякой видимой пользы: так ничего больше и не услышав, он отбросил в сторону окурок и неторопливо двинулся в сторону дома. Всем своим существом Лерка ловила его удаляющиеся шаги, и веря, и не веря этому счастью. Потом посмела шевельнуться, как вдруг своим обострившимся почти до звериного зрением уловила еще один огонек сигареты, медленно приближающейся к павильону из глубины парка.
Бандиты стягивались к месту ее предполагаемого появления, словно стая волков, обкладывающих свою жертву! Боясь, что ее могли услышать, Лерка подалась назад, как забившаяся под диван Пуговка, еще теснее вжимаясь в корни. Одна ее нога вдруг провалилась в пустоту между ними, вторая тоже начала соскальзывать неведомо куда. Не понимая, что происходит, Лерка ухватилась за оголенные корни руками. Она попыталась удержаться на месте, ощутив, что опоры под ногами больше нет.
Но тут корни натянулись под ее весом, и потревоженное дерево качнулось, тронув ее макушку своими нижними ветками. Для Лерки его тихий шелест прозвучал раскатом грома. Услышал ли его бандит? Лерка осторожно перевела взгляд в сторону сигаретного огонька. Тот описал яркую дугу, отброшенный хозяином прочь. Бандит сделал несколько торопливых шагов в сторону павильона. Замер, выжидая, не послышится ли еще что-нибудь. Лерка чувствовала, что медленно соскальзывает по крошащейся сырой земле вниз, в какой-то провал под корнями, но больше не посмела за них ухватиться.
Наоборот, сжала руки, чтобы даже инстинктивно не поддаться этому искушению. Чувствовать, что ты падаешь, неизвестно куда и с какой высоты, было страшно до морозных колик в животе. Но видеть, как охотящийся на тебя бандит стоит возле павильона, стараясь не пропустить ни звука, а из парка к нему спешит еще один, уже третий по счету, было все-таки еще страшнее.
