Да и толку в той злости? Весь Лобок знал – Карасята в лодке у молодого Радибора гребли. Поди подступись.
Верешко хмуро сказал Кокше:"
"– Не к тебе послан, к хозяину твоему. Пропусти.
– Пропущу, – разулыбался Карасёнок во все зубы, ровные, белые, щучьи. – Только прежде выкуп возьму!
Он напоказ зажимал нос, но дух из корзинки, плывший по двору, понуждал урчать животы.
Верешко крепче стиснул ручки тележки.
– Не моё, чтоб делить, не твоё, чтоб рот разевать!
– Жадень! Тяжело несёшь, ну обронишь!
– А ты, значит, вот как о хозяине печёшься? Меня честишь, а сам на кусок…
– Слыхал, Менюшка? – оборотясь к младшему, захныкал Кокша.
– Злой пришёл, братика твоего теснит! Ужели не вступишься?
Королобый Менёк радостно наметился по тележке ногой… Увернуться? Выйти посмешищем, если его решили пугнуть? Не сберечь дорогого гостинчика, если они взабыль?..
…Тут-то взвилась, хлынула через тын многоголосая песня. Толстый рык кобелей. Тонкий сучий визг, вынос с подвывом! Низкий хрип сцепившихся в драке!
И надо всем – бьющийся призыв суки-царицы.
Властный клич алчущей плоти, ярой любви… чуда продолжения жизни!
Кругом голова, мысли прочь!
Прежде чем грянуть дружным ответом, пёсий двор на мгновение ошалело притих. Верешку показалось – замерло всякое шевеление. Даже Менёк призастыл с отведённой для удара ногой…
Двигался в этой тишине и недвижности один Лютый.
Молча отступив, он начал разбег.
Вот струной взвилась цепь, возвращая Лютого к долгу…
Сдавить глотку ошейником! Рвануть, бросить назад!
Да какое.
Крепкие звенья лопнули, брызнули, осыпались наземь. А Лютый – взлетел.
Он был уже немолод, но крылатый прыжок вознёс его сразу на крышу сучьего городка. Ещё прыжок – и на ту сторону тына.
Только серый хвост мелькнул победным значком…
Мгновение кончилось, взорвавшись исступлением. Про Верешка все тотчас забыли, не исключая братьев Карасят. Громыхали решётки, псы неистовствовали, метались. Кто-то из работников опрометью мчался за Пёсьим Дедом, единственным, кто был способен окриком смирить неустройство.
– Лютый сорвался! Лютый сбежал!
Роковая игра
На самом деле сыскать родную дружину в обширном Левобережье совсем не столь невозможно, как полагают люди со стороны. Витязь, отлежавшийся у добрых людей, не мечется наобум, взывая к удаче. Всякий воевода измеряет Шегардайскую губу натоптанными путями. Может уйти в сторону, потянувшись за наймом, но непременно вернётся.
