– Кабы теперь обходом не засекли.
– Убивцы попрятались, осталось вора казнить…
– И сын, дурачок, пропадёт. Прибьют сироту.
Витязи сперва слушали молча, потом Мятая Рожа сказал:"
"– Строго тут у вас, левобережники. Растолкуйте нашему неразумию, что за грозного злодея воевода поймал?
Ему с охотой пояснили:
– Город наш, господин воитель, чает славной казни к стрете праведного царевича. А люди злые, разбойные – кто сбежал, кто притих. Хоть жребий бросай!
Верешко попытался представить, как жребий указывает кут, потом улицу.
И вот уже избран двор, и подходят в очередь домочадцы. Сперва, конечно, прожившие жизнь старики. Следом никчёмные мальчишки вроде самого Верешка…
И участь горделива, и гибель страшна!
Последнюю жеребьёвку городское предание относило ко временам чуть ли не Гедаха Семнадцатого. Это оттого, что обряд получался не ярким, не знаменитым. Жертве, избранной жребием, отворяли кровь. Святили той смертной кровью городские ворота. И всё.
Другое дело, когда на казнь выводили пленника или пойманного черёдниками лиходея! И тот медленно умирал под кнутом, объезжая весь город! Чтобы все видели, как изгоняется зло!.
. Детям наставление, людям праздник!
– Постойте, желанные, но ведь Коверька?..
– Не сознаётся Коверька. Много, говорит, на мне грехов, но Радибора не убивал.
– Три раза с пытки сказал: секи-засекай, мол, Господин Шегардай, на всё твоя воля, а проку с невинной крови не станется… И как быть с ним теперь?
– Куда ты нас привёл, воевода? – усмехнулся Мятая Рожа. Он говорил чуть громче, чем требовалось.
– Здесь отправляют к Богам не лучших, но худших! И выбор доверяют року, а не мечу!
– Ты-то, по-моему, роковыми играми раньше не брезговал, – оскалился молодой вождь. – Может, испытаешь судьбу?
У него было худое, искусанное морозом лицо, взгляд опасного и осторожного зверя. Строчёный кафтан сидел на плечах чуть неловко, чуть непривычно. Воображение Верешка облачило воеводу в кольчугу, раскрасило кровью рваный налатник, дало в руки порубленный щит, иззубренный меч… Дохнуло славной древностью из легенд, которые здесь, в благополучном городе, не всякий день вспоминались.
Двое витязей заглянули сюда из другого мира. Из страны за стеной, где морозные вёрсты ложились под неутомимые лыжи, где легко говорили о судьбе, славе и смерти, ибо не ведали, доживут ли до завтра, а отроки вроде самого Верешка не тележки улицами катали – копья за витязями носили…
«Хотел бы я туда? К ним?»
Да прославится знамя, ведущее рать!Нам под ним побеждать.
