Воронята шли в Чёрную Пятерь сам-друг. Ирша хранил маленький запечатанный тул. Гойчин придумывал, что говорить Лихарю, о чём умолчать. И как умолчать, чтобы не дознался.
Половину кружала заполнили люди промышленника Новожила, ехавшего из-за Пролётища – конечно, тоже в Шегардай, на праздничный торг. Дальние поезжане напоминали землепроходцев, первонасельников дикоземья. Сплошь молодые, с мозолистыми руками, с неробкими, чуть-чуть надменными взглядами. Дескать, что вы можете понимать в опасностях и трудах, старосёлы!
И никакой наёмной охраны, всё сами, всё по плечу.
Хозяин перепутья накрыл для них стол, разогнав местничей по углам, и те взяли обиду:
– Понаехали богатеи.
– Добрый люд без правды теснят.
Новожиличи не остались в долгу:
– А ты наши животы счёл?
– Изведал, каково доставались?
– Наши Ямищи от злых чужан отбивал?
Старосёлы было примолкли перед таким сплочённым налётом. Потом раздались голоса;
– Где Звончей? Пусть сыграет!
Побежали искать перехожего гудца, забредшего недавно в кружало.
Он скоро пришёл, важный, нарядный. Принёс андархский уд, сел слаживать струны.
Тайные воины вновь вспомнили дядю Ворона. Радостно изготовились слушать.
Дверь бухнула, из сеней вошёл дикомыт. Именно вошёл. Воронята и взрослые коротышки перелезали порог, этот перешагнул. Приметливые мораничи обратили внимание, как сразу изменился взгляд парня. Северянин почуял противостояние. Вихри ещё не взвихрились, но стороны ждали только искры. Сняв шапку, дикомыт поклонился святому углу, скромно устроился возле порога.
Звончей с видимым удовольствием попробовал одно созвучье, другое, третье. Он не пользовался для звонкости роговым лепестком, играл длинными ногтями, отпущенными на правой руке.
Когда этот мир посетила Беда,Оплавленным камнем стекли города,Разверзлась земля, возмутился Киян…Сказали жрецы: за духовный изъян.Богов вопрошают святые волхвы,Но ныне послушаем голос молвы…У гудилы не было истого дара. Голос не уносил за пределы небес, не распахивал могучие крылья.
Ирша на такого певца однажды выпятил губу, наставник вразумил подзатыльником: «Я с песней родился, другие её трудом обретают. Грешно смеяться, когда из хилого зёрнышка крепкий колосок выращен!»"
"…О том, кто неузнан идёт по земле,И нету венца у него на челе!Дикомыт встрепенулся, как от толчка. Мгновенным взглядом обшарил кружало. Снова уставился на гудца, но уже без того приятного сосредоточения, с каким перенимают новую песню. Опасный воин ждал схватки.
