Взять твоего Крыла: он уже шагнул сквозь грань памяти…
«Хороша память, вона, с лотка продают!»
Дверь бухнула. Вернулся обманщик.
Кербога задумчиво проследил, как «Крылу» в десять рук помогали одолеть порог, вели к почётному креслу.
– Жил-был человек, – задумчиво проговорил бывший жрец. – Обычный, со слабинами и пороками. Ел, пил, в нужнике тужился, за девками волочился, лукавил, дурил…
«Меня приобидел. Потом от Ялмака спас. И вновь приобидел…»
– Ныне высится омытый от шелухи, увенчанный главным: дивными песнями.
Ловкачи ещё крадут его имя, но ты заметил? Крылу уже приписали все лучшие песни…
«Мою вот, примером. Неужто впрямь хороша?»
– Внукам тех, кто ныне в утробе, достанутся басни об участи Крыла, о битве у Сечи. Старики будут вспоминать так и этак, кому как сегодня в уши войдёт, и каждый упрётся на своём.
Светел вспомнил споры о Воеводе. А скоморох продолжал с усмешкой:
– Не удивлюсь, если кто-нибудь сложит сказ о воителе, что горюнов подбирал, в надёжные места выводил…
– Пусть складывают.
– Светел потянулся к деревянному блюду. – Нам Неуступ заповедал: позовут карать – не ведись. А гибнущих поспеши спасти, коли властен.
Кербога вздохнул:
– Я даже не удивлюсь, если молва совокупит всё доброе, что творится в землях андархов, и вручит тени царевича Аодха, якобы выжившего в Беду…
Светел, наконец добравшийся до утиной спинки, мало не поперхнулся.
– Люди бают, – отмолвил он, прожевав, – это имя тоже крали по первости…
– Ещё как. Доколе владыка не приказал самозванцев бить кнутом без суда и разбора.
«Вона что. Значит, я к Эрелису с братством, а он… За что на расправу послал, дядя Сеггар? Или вперёд меня воспитаннику словечко отправил?»
Кербога твёрдой рукой налил себе ещё пива и продолжал рассуждать:
– Народу нужен отец. Люди с такой силой ждут государя, праведного не только по имени, что усматривают его в любом пропавшем младенце. Ты помнишь, как отозвались позоряне на сказ о мятежном царевиче? Они подспудно спрашивали себя: а вдруг в иной участи он стал бы их желанным царём?
Светел морщил лоб.
Слушал. Примеривал на себя.
– После Беды жили слухами про спасшегося Аодха. Ныне бремя ожиданий возложено на Эрелиса… Легенда хороша, ребятище, покуда бесплотна. При всяком правителе недовольных больше, чем благодарных. Оттого иным легендам лучше таковыми и оставаться."
"– Скучные вещи тебя занимают, дядя Кербога, – потёрла щёки Лаука. – Как лишнюю кружечку опрокинешь, прямо уморить норовишь. Лучше-ка я наряд сменный дошью.
