– А забыть не проси. Кто песни сложит, чтобы у боярина из рук кружка валилась?
Волчий зуб, лисий хвост
Два молодых орла, скромно именуемые воронятами, во все крылья летели домой. В Чёрную Пятерь. Места кругом были уже знакомые. Своя круговенька, снедный дух с поварни слыхать!
Снег брызгал от кайков, пел песни под звонкими беговыми иртами. Добрые были ирты. Лёгкие, быстрые. Своеручного дела: дядя Ворон показывал, учил, помогал. Юксы застегнёшь, и как будто наставник снова рядом идёт. Присматривает, советует…
Эх, наставник…
Что бы ты, дядя Ворон, подкрылышам сейчас посоветовал?
К Шерёшке завернуть? Мимо прямолётными стрелами пронестись?"
"В деревне у многоцветных ключей – сестрёнка Цыпля.
И быть может, тётя Надейка. Всему женству в санках подарки. Яркие краски. Ножик дикомытского дела, гребень из красивой сувели, душегрея белого невесомого пуха. Гребень воронята отчаянно выторговали. Нож и душегрею – украли. Кража – грех, но мораничам воля, если ради Владычицы. А что ей любезнее подарков для сирых и обойдённых?
Цыпля испытает лезвие пальцем, глаз сощурит и размечтается: «Ужо встречу кое-кого!» Тётя Надейка проведёт гребнем по волосам и тоже станет мечтать, только непонятно о чём.
Может, захочет на новой картине кому-нибудь точно такой в руку вложить. А тётя Шерёшка стукнет клюкой, разворчится, мол, её дело спетое, ей саван примерять, не обновки бесценные… потом отвернётся, сунется лицом в нежный пух, надолго умолкнет…
– Первый долг – Матери… и орудью учителя, – всё-таки вздохнул Гойчин, достигнув развилки.
И две стрелы продолжили прямой лёт, не поддавшись косым толчкам тетивы.
– Как не ходили никуда, – повёл носом Ирша, когда впереди замаячила плотная шапка тумана с воздетым перстом Наклонной башни.
Дозорные рассмотрели их издалека. Навстречу орудникам устремилась мальчишеская сарынь. С расспросами поперёд источника приставать не дерзали, зато своих новостей было хоть отбавляй.
– Пороша с Шагалой из Шегардая вернулись!
– Дочерь отецкую Владычице замолили!
– Песнь великую принесли, мы, певши, глотки понадорвали.
– Шагала холодницу покинул, а Пороша и ныне там, да на цепи.
– На цепи?..
Передний двор был весь в снегу. Ирша и Гойчин стояли с лыжами в руках. Орлиные перья на глазах опадали, оставляя гордых орудников ощипанными подлётками.
– За что?
– Урок своевольно исполнил.
– Малое орудье без благословения взял.
– Почёт денежный принял, да всё серебро в кружалах оставил, храму не поклонился.
– Сверх доверенных умений вознёсся.
