– И рыба погибельная.
– И книги…
– Нету такого у нас в Нетребкином острожке, – сказал Ирша решительно. – У нас люди добрые, а жабы по огородам слизней едят!
– У тебя дом, и у меня дом, – подхватил Гойчин. – Матери, отцы, братья-сёстры.
– Ты с моей сестрицей об руку ходишь, а я с твоей.
– И дядя Ворон старшинствует.
Потому что на самом деле он, конечно, был жив. И ждал их в родном острожке.
– И тётя Надейка расписные прялки творит, а тётя Шерёшка тесто замешивает.
– А Цыпля, душа наша, сундуки с приданым копит…
Молчаливая Цыпля воспротивилась:
– Не сяду приданое шить! Не поеду к чужанам, лучше вековухой останусь!
Дарёный нож, великоватый для девичьей руки, висел на кушачке по-боевому.
Воронята, уверенные на спуске, враз оглянулись:
– А мы обычай вконаем, чтоб девок на сторону не давать. Пусть жених невестиной печи большой поклон бьёт!
Их уже заметили снизу. Поезд обогнул огромную задулину и остановился. Переночевать – а завтра с новыми силами на подъём.
Вблизи поезда строители небывалого острожка покинули любимую игру, вновь заделавшись гордыми котлярами.
Мальчишки, топтавшиеся у саней, в сумерках выглядели одинаковыми. Серые тени робко подались в стороны, пропуская нарядных лыжников и чунки с Цыплёй. Протяжно замычали оботуры, узнавшие воронят, а от саней навстречу вышел Хотён.
Орудники разом вскинули к груди рукавицы:
– С путей-дороженек к порогу тебе, стень-батюшка!
– У Владычицы под рукой, – отозвался Хотён.
И, не чинясь, слегка напоказ для мальчишеской сарыни, скрестил локотницы с Иршей, потом с Гойчином.
Увидел в санках Цыплю, но ничего не сказал. Он выглядел суровым, очень уставшим. Тому без малого десять годков Хотён пришёл с подобным же поездом. Теперь сам взимал долю крови, и межеумки бегали по его слову.
Тяжело такое даётся.
Уже в болочке он тихо поделился:
– В деревне рожоной… Не сказался, и не узнали.
Прежде орудья воронята смешались бы. Ныне Ирша столь же тихо ответил:
– Мы тоже… всё должное совершили… дядя Хотён.
И показал пустую ладонь, когда-то принявшую верёвочный плетежок.
Хотён не стал любопытствовать, даже в глаза не посмотрел.
– Скоро обернулись, – похвалил сдержанно. – Сюда Лихарь прислал?
Ирша приосанился:
– Велено от учителя нам угадывать, кто на что годен, а он спросит потом. Посоветуешь ли, к кому присмотреться?
Суд о пляске
В походной жизни всё было привычно. Воронят не обязывали утаптывать снег, но они живо сменили шитые кожухи на привычные обиванцы – и выходили тропить.
